Он и помог составить списки, объяснил мне, что к чему и какие корабли имелись в виду погибшим адмиралом…
— Да что понимает в морском деле бывший поручик по Адмиралтейству?! Вы может, и запомнили слова адмирала, но только он вас неправильно понял. Ладно, 75 мм пушки для вооружения миноносцев с крейсеров снять можно, вот только стрелять по береговым целям пушки не могут! Вернее, только стальные болванки впустую тратить! Нет для них других снарядов! Тоже, советника нашли, ваше превосходительство! Неужели нельзя было любого лейтенанта взять?!
— Виноват, ваше высокопревосходительство, — Фок вскочил с кресла, понимая, что попал под прорвавшийся гнев начальства. Наместник покраснел так, что от лица прикуривать можно было, из ноздрей чуть ли дым не пошел. И нанес еще «укол», с прицелом на будущее.
— Так нет наших морских офицеров в Дальнем, днем с огнем там их не найдешь. И кораблей тоже нет! Что толку укреплять перешейки, если противник протралит заграждение и подавит наши береговые батареи, пока они слабые. А чтобы новые пушки поставить, на то время потребно. Генерал Белый обещал за месяц управиться. Но за это время хоть как-то бухту прикрыть нужно от всякого рода нападений и диверсий.
Отповедь возымела действие — Алексеев неожиданно успокоился, даже улыбнулся, хотя смотрел хмуро. Но заговорил уже спокойно:
— Записки Моласа отправьте в мой штаб немедленно, вместе с поручиком — сам с ним говорить буду, наверняка, он что-то напутал. Позже направлю к вам своего флаг-офицера, если непонятно будет. Дальний прикроем, я уже распорядился — там две бронированных канонерки есть, и миноносцы, — Алексеев говорил спокойно, гнева как не бывало.
— Да, контр-адмирал Молас прав — корабли перевооружать надобно. И «Сивуча» с Инкоу отправлять нужно, может быть, ночью прорвется, пока они длинные. А на завод я лейтенанта Герасимова направлю — он любит со снарядами возиться, так что необходимую помощь окажет. Да, раз такое дело, нужно наладить производство не только трехдюймовых гранат для армии, но и 75 мм для флота — раз наши бюрократы в Петербурге посчитали их излишними. Придется исправлять это упущение.
Алексеев задумался, как-то мимоходом допил коньяк как воду, держа пустой бокал в ладони. Потом поставил его на стол, и поднял глаза на Фока. Тот стоически выдержал тяжелый взгляд — в такие «гляделки» с начальством он не раз пережил в жизни, и никто не смог его сломить. Понял это и наместник, примирительно подняв ладони...