В тени старых повозочных путей прячется загадочный трофей, будоражащий воображение и вызывающий подозрения у местных жителей. Вечерняя дымка над лесом лишь усиливает атмосферу зловещности вокруг этого необычного предмета, открывая тайны прошлого войны.
К тому моменту двое разведчиков, включая лейтенанта, уже были убиты, трое ранены.
Кац протащил немца еще пару сотен метров, пока тот окончательно не затих. Пришлось бросить коченеющий труп и переключиться на своих ребят…
Когда особисты и штабные ознакомились с документами погибшего полковника, они сказали Василькову следующее:
— Если б твой еврей дотащил его живым, то комдив лично заполнил бы документы на Славу 1‑й степени.
Ордена Славы 3‑й и 2‑й степени у Каца к тому времени уже были. Жаль, конечно, что, сотни раз рискуя своей жизнью, 1‑ю степень он так и не получил.
* * *В Управление на Петровку вернулись под вечер, очень надеясь, что комиссар Урусов еще на месте.
— У себя, — кивнул секретарь, — но пока нельзя. Приказано не беспокоить.
— Совещание? — Старцев направился к ряду стоящих вдоль стены стульев.
— Гости из горкома, — шепотом оповестил Борисов.
— Давно?
— Недавно зашли. Так что придется подождать…
Васильков присел на соседний стул и обвел усталым взглядом приемную. Ему изначально не понравилась идея Ивана вместе отправиться на доклад к Урусову. Не любил он штабных и кабинетных посиделок. Но товарищ настоял: дескать, твоя версия с машиной, ты и именинник."
"Приготовились ждать долго. Но всего через четверть часа Урусов вышел из кабинета вместе с двумя представительными товарищами и тепло распрощался с ними.
— Как съездили? — прогудел он приятным низким голосом. — Может, чаю с дороги?
— Спасибо, Александр Михайлович. Мы по-быстрому отчитаемся — и по домам, — ответил за двоих Старцев. И, улыбнувшись, кивнул на друга:
— Его знаменитая интуиция нас снова не подвела.
— Да? Интересно.
— Мы встретились в Ивановской тюрьме с бывшим генералом Пфеффером. Беседовали пятьдесят пять минут с глазу на глаз, и он раскрыл нам одну тайну, возможно, имеющую отношение к происшествиям возле товарных станций.
— Так-так. Я весь внимание.
— Оказывается, незадолго до неудачного прорыва из осажденного Будапешта по приказу генерала его личный водитель оборудовал под днищем «Хорьха» хитрый тайник. В ночь на 12 февраля в тайник были помещены три золотых слитка по четыреста тройских унций каждый. В общей сложности — больше тридцати семи килограмм.
— Ого! — воскликнул Урусов.
