И если раньше создавалось ощущение, что оно падает… То теперь лично мне казалось, что для обычного падения падает оно как-то слишком замедленно.
И, что ещё более странно, это «что-то» в небе напоминало мне ещё что-то…
И я только спустя минуту понял, что именно. Станцию взбунтовавшихся СИПИНов! И теперь эта станция оперативно опускалась на планету. Причём, по ходу дела, разваливаясь на куски!
Один!.. Два!.. Три!..
Один из кусков устремился к нам. И судя по тому, что он почти перестал двигаться относительно поверхности планеты, зато активно рос в размерах…
В общем, рассчитывать, что он пролетит мимо нас, не приходилось.
Очевидно, те же выводы сделал и Грим, который хлопнул отца Фёдора по плечу и отчаянно закричал:
— Гоните, батюшка!.. Гоните!..
— Н-но! Аха! — отец Фёдор принялся хлестать вожжами, подгоняя бага, а тот так резво рванул вперёд, что у нас чуть пара бойцов из кузова не вывалилась.
Наш ведущий фургон увлёк весь караван за собой. Мы неслись вдоль реки, наскакивая колёсами на колдобины и ямки, подскакивали, кричали… Но продолжали нестись. Ветер свистел в ушах, а сверху с рёвом и гулом приближалась часть космической станции СИПИНов-бунтовщиков.
И каждый раз, задирая голову, я обнаруживал все признаки не падения, а грёбаной управляемой посадки!..
— СИПИН! — заорал я и мысленно, и в голос. — СИПИН, ты это видишь?!
— На головы?! Свалится?! — чуть не задохнулся от возмущения я. — Ты же можешь моими глазами смотреть! Так посмотри!..
Я снова задрал голову к станции и несколько долгих секунд пялился на неё. А затем, чуть не слетев со скамейки возницы, проорал:
— Это что, по-твоему, похоже на падение?!
Огромная тень накрыла весь наш отряд. Сверху дохнуло жаром, взвыл сошедший с ума ветер. Сзади кто-то кричал, отец Фёдор продолжал хлестать вожжами ревущего бага, хотя было понятно, что тот и так несётся на предельной скорости.
— СИПИН! — заорал я, и, не дождавшись ответа, рявкнул: — Не смей отключаться, скотина! Что нам делать?!
— Бежать, Вано! Бежать! — закричал позади меня Мелкий. — А-а-а-а!
В какой-то момент тень стала особенно густой, а жаром дохнуло так, что у меня волосы на голове и в бороде стали сворачиваться. А потом снова стало светлее, а гул и грохот начали удаляться.
И я даже оглянулся назад, цепко хватаясь за бортик фургона.
Но только лишь для того, чтобы увидеть, как огромная, совершенно бесформенная чушка, покрытая копотью и странными разводами, ложится на склон долины…
Прямо в том месте, где мы совсем недавно ночевали.
