Автор
Хейвен — это город-государство, где мечи и колдовства соседствуют с религией и политикой. Жизнь и смерть здесь стали обычной разменной монетой. Этот мир находится на пересечении дюжины торговых путей и процветает уже столетие. Но стоит ли считать Хейвен настоящим небом? Сомневается каждый, кто бывал в его темных запутанных улицах....
Эплтон Хартли! Выходи-выходи, где бы ты ни прятался! Или мы придумаем, как позаковыристее разобраться с твоей мебелью и прочим барахлом.
Призрак вошел в открытую дверь, держа голову под мышкой. Это могло бы выглядеть весьма внушительно, если бы голове не приходилось скашивать глаза, чтобы видеть, куда ставить ноги. Новая точка зрения на уровне бедра — явно сбивала Эплтона с толку. Лучший воскресный костюм, в который облачили покойного перед похоронами, видимо, не шел ему и при жизни. Безголовое тело неуверенно остановилось перед озадаченными супругами.
— Это мой дом! — объявила голова высоким, визгливым голосом. На лице покойного читались несомненные признаки морской болезни. — А вы оба нарушаете границы частного владения! Покиньте мою собственность немедленно — или познаете мой ужасный гнев! Моя праведная ярость не будет иметь границ, так что спасайтесь, пока можете. Или с того света вас настигнет мой гнев!
— Как он ухитряется разговаривать в таком положении? — подивился Хок.
"— Может, здесь действует какая-то разновидность невидимой для нас эктоплазменной связи, — предположил Фишер. — Тогда все проясняется, и с рукой, и с глазами. Его грудная клетка неподвижна, из чего следует, что легкими он не пользуется…
— Что? — резко переспросила голова. — Говорите внятно! Прекратите мямлить, черт подери!
— Мы не мямлим, — ответил Хок.
— Ой, да. Верно. — Голова нахмурилась. Эплтон обдумывал проблему. — Я ведь совсем новичок в этом деле.
— Давай ее сюда, — велела Фишер.
Тело Хартли вынуло голову из-под мышки и протянуло ее вперед, держа обеими руками, словно подношение. К несчастью, движение получилось неловким — пальцы рук теперь загородили глаза. Рот неразборчиво выругался, пальцы шевельнулись, чтобы перехватить ношу поудобнее, и голова, выскользнув из рук, шмякнулась об пол.
— Хок, ну помоги же ему! — воскликнула Фишер. — Иначе мы проторчим тут весь вечер.
Ее супруг вздохнул, отодвинул безголовое тулово и, не спеша, направился к отделившейся голове.
