— Хок улыбнулся Хоггу, посланцу герцога. Улыбка получилась уверенная, само довольная и на редкость неприятная. — Сам герцог Арлик, смотрю, не явился. Он не настолько туп, чтобы самолично донести до нас вышеизложенное. Старик понимает, что мы с супругой будем по очереди пинать его тощую задницу, пока не натянем ее ему на уши. Отправляйся к своему хозяину и передай ему, что Хоку и Фишер наплевать, чего он там хочет. Мы пойдем, куда захотим, сделаем, что пожелаем, и превратим в отбивную любого, кто станет путаться под ногами. Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что вас тут двадцать против двоих, из которых недавно вышибли дух. Ну, мы, конечно, уже не те, что раньше, но, как вы могли заметить, все раны у нас затянулись. И пусть вас десять на одного, мы все равно сильнее, чем вы когда-либо станете. Если вы броситесь на нас все одновременно — не исключено, что в итоге вы нас уложите навеки. Но большинство из вас при этом погибнет. Ну-с, кто готов умереть ради победы его товарищей? Сколько платит герцог своим парням? А похоронные расходы туда входят?
— Довольно разговоров, — проворчала Фишер. — Мне не терпится кого-нибудь прикончить.
Улыбка Хока напоминала оскал старого волка, топор в его руках не дрогнул. Фишер тоже выставила зубы. Хогг с трудом сглотнул и отступил на шаг. А затем повернулся и едва не выбежал из комнаты. Подчиненные поспешили за ним. Супруги подождали, пока топот герцогских прихвостней не замер в глубине коридора, и опустили оружие, внезапно ставшее неподъемным. Шатаясь, они добрались до стульев и повалились на них.
— Черт, а мы хороши! — заметила Фишер.
— Конечно, — согласился Хок. — Разумеется, помогло и то, что мы не блефовали. Мы были готовы драться, и они это поняли. У этих дубин в голове не умещается, что можно принять бой при таком соотношении сил, да еще не будучи в форме.
— Нам придется что-то с собой делать, милый. Прежде чем мы наткнемся на кого-нибудь слишком тупого.
— Есть иной путь, — медленно и неохотно произнес принц. — Я все больше подумываю о том, насколько упростится наша задача, если открыть, кто я на самом деле. Объявим, что я — принц Руперт. У меня есть королевская печать. Чанс меня поддержит. В качестве особы королевских кровей я обладал бы властью, позволяющей творить добро. Люди сплотились бы вокруг меня, как это бывало раньше. Даже твой отец дважды подумал бы, прежде чем повести армию против войска, предводительствуемого принцем Рупертом. Я мог бы хоть раз извлечь пользу из этой легенды. Имею ли я право уклоняться от выполнения долга перед людьми просто потому, что не хочу принимать на себя обременительные семейные обязанности? В Хейвене я всегда страдал от недостатка полномочий. Как принц Руперт и принцесса Джулия мы могли бы заставить людей поступать правильно.