Автор
В глубинах невиданных лабиринтов мироздания, известны вещи даже близкие не подозревают. Когда сама Надя влюблена в секретный Змеиный мох, а его обнаружил даже не он сам, кому оставаться вне игры? Это история любви и заговоров, где каждый шаг может быть последним.
К вечеру, приведя в относительный порядок одну комнату и кухню, я снова влез под душ, потом заказал пиццу и пиво и рухнул на диван.
Ну, считай, выходной убит. Еще один, а там и работа. В понедельник Надя вряд ли выйдет, может, во вторник?
Вот так, Денис Аркадьич, и сходят с ума. Тупо из-за бабы.
Ничего, мы этим переболеем, нам не впервой. Тогда хуже было, во много раз. И сейчас переживем.
Пискнул телефон: пришло сообщение в Вайбер. Ломанулся за ним к тумбочке, как вратарь к мячу. В финале чемпионата мира. Это был личный номер, не корпоративный, его мало кто знал. Каждый раз, когда пищал Вайбер, меня аж подкидывало: а вдруг?..
Надежда, что это Надежда…
Но нет. Не она.
[1] Строки из стихотворения Ивана Бунина ""Одиночество""
=39
«Завтра буду проездом, можем встретиться днем».
А вот это уже интересно.
Еще бы понял, если б Мишка. Хотя он в армии. На китайской границе – можно посмеяться. Но Жаннетта? Точно где-то в лесу медведь сдох.
«Конечно».
«Напомни адрес, приеду».
Тогда, уже сев в поезд до Калининграда, я подумал, не погорячился ли. Нет, не в отношении Полины, тут все было ясно. Она могла и не признаваться, я и так все понял. И это была точка – окончательная. Да, люди делают ошибки. Все люди делают. Но с ее стороны это не было ошибкой. А вот уйти, ничего не сказав детям, не попрощавшись…
Я должен был объяснить им все сам. Глядя в глаза. Что мы с их матерью больше вместе жить не будем. Разумеется, не называя настоящей причины. Да, это было бы тяжело. Но – единственно правильно. Что ж, в тот момент, спокойно и методично складывая в чемодан вещи, я мало что соображал. Внутри как будто замерзло все.
Приехав домой, я набрал сначала номер сына, потом дочери. Звонки раз за разом сбрасывались. Тогда позвонил Полине.
«Что тебе еще?» – раздраженно поинтересовалась она, ответив после десятого гудка. Таким тоном, словно это я попался на горячем.
«Что ты сказала детям?»
«Что надо, то и сказала. Что ты от нас ушел. Не собираюсь врать, что срочно уехал родину защищать».
«Вот как? – в глазах потемнело от ярости. - Ну тогда бы уж всю правду говорила, чего там. Что это ты от меня ушла. И изменила - тоже ты».
Телефон коротко пискнул – «соединение завершено».
Только через неделю Мишка наконец взял трубку. Я как мог пытался донести то, что наш разрыв с матерью не означает, будто что-то изменилось в моем отношении к нему и Жанне.
«Ты должен был сказать это нам. Сам. А не убегать ночью, как будто украл что-то».
«Ты прав, - согласился я. – Должен был.
