Автор
В глубинах невиданных лабиринтов мироздания, известны вещи даже близкие не подозревают. Когда сама Надя влюблена в секретный Змеиный мох, а его обнаружил даже не он сам, кому оставаться вне игры? Это история любви и заговоров, где каждый шаг может быть последним.
Но, как ни печально, отдавал себе отчет, что скучаю вовсе не по настоящей Жанне, которую практически не знаю, а по той малышке с ямочками на щеках, которую сажал себе на плечи и шел с ней на конюшню или в вольер к собакам. По ершистому подростку с волосами, выкрашенными, по выражению интернатской воспитательницы, в «недетские цвета». По тому, как она подкрадывалась потихоньку сзади, вставала на цыпочки и терлась носом об ухо. По прогулкам вдвоем и разговорам обо всем на свете. По той Жанне, которая осталась в воспоминаниях.
Да, я сделал ошибку, когда уехал, не поговорив с детьми. Наверно, самую серьезную ошибку в своей жизни. И теперь можно было сколько угодно оправдывать себя тем, что это Полина ушла от меня, что она мне изменила. Все так – но я сам позволил ей выстроить стену между мной и детьми. И теперь мог пытаться пробить в этой стене дыру, но снести ее было так же невозможно, как невозможно изменить прошлое. И все же я перестал винить во всем себя. Годами пережевывая это чувство, далеко не уедешь, а я хотел жить дальше.
Жанна вошла с выражением королевы, которую занесло на скотный двор, и по ее холодному взгляду, по тому, как нехотя она подставила щеку для поцелуя, сразу стало ясно: не ошибся. Доченька заявилась не с пальмовой веткой в клюве.
- Обедать будешь? – предложил я, сделав вид, что не заметил ее кислого выражения.
- Нет. Я ненадолго.
- Кофе?
Она капризно выпятила губу.
- У тебя же ведь нет без кофеина? Хотя ладно, давай.
Спасибо, осчастливила."
"Я сварил кофе, разлил по чашкам, достал сахар и коробку конфет, которые Жанна проигнорировала. Отпив глоток, поставила чашку на блюдце и уставилась на нее так, словно хотела просмотреть дыру. Это начало действовать на нервы. Как будто по приговору суда приехала и молча отсиживает время.
- Послушай, дорогая моя, если ты хотела о чем-то поговорить, начинай. Вряд ли я догадаюсь сам. Тебя матушка прислала?
- Нет, - она подняла на меня глаза цвета питерского неба. – То есть сказала, что вы разводитесь, но это ваше дело. Давно надо было.
- Надо, но как-то не горело, - я пожал плечами. – И потом, пока тебе не исполнилось восемнадцать, это было слишком напряжно.
- А что, теперь вдруг загорелось? У тебя?
- Ты хочешь спросить, не собираюсь ли я жениться? Нет, не собираюсь. В обозримом будущем – точно. Просто решил превратить де-факто в де-юре.
По правде, в эту сторону я вообще не думал. В сторону гипотетической женитьбы.
