Автор
Надя мечтала об одиночестве на отпуске, но встреча с загадочным незнакомцем всё изменила. После одной ночи страсти он вдруг становится её начальником. Теперь ей предстоит разобраться в его тайнах и собственных чувствах, когда профессиональное и личное сливаются воедино.
– Это не тот, который в Калининграде? Который с Фокиным служил?
- Сын. А мой сын у вас служит. В Шимановске.
- И чего?
- Поговорить с ним надо.
- Ну ядрен батон, а чего мне-то звонишь, а не на заставу? Телефона нет, что ли? Хотя да, туда лучше без уважительной причины не соваться. Есть причина? Нет?
- Нет. Но есть. Очень надо.
- Ясно. Ладно, жди, все сделаем. Перезвонит.
Звонить на заставу, чтобы поговорить с рядовым, - для этого действительно нужна была очень важная причина. Врать и придумывать что-то не хотелось. Использовать личные связи тоже, но все лучше, чем дожидаться, пока Мишка сам соизволит объявиться. Звонил он обычно из увольнений, с переговорного пункта в городке.
Минут через сорок телефон ожил.
- Па, что случилось? Меня с занятий содрали, сказали: бегом к начальнику, позвонить отцу.
- Узнал интересную новость.
- Черт! – буркнул Мишка. - Так и знал. Не хотел никому говорить, пока не подпишу контракт. Но мать насела, когда звонил. Когда приеду, что буду делать. Ляпнул сдуру. Просил же молчать.
- Жаннетта у меня только что была. По пути из Москвы в Европу. Рассчитывала, что я постараюсь тебе переубедить.
- Понеслась п… по кочкам. Вот овца!
- Так, давай без мата в эфире, - попросил я. – Успеешь еще командный язык в совершенстве освоить. Отговаривать не собираюсь – с какой стати? А вот почему от меня это тайна, прям так зацепило, что ни спать, ни кушать. Понимаю, мы не близкие друзья, к сожалению, но все равно думал, мне первому сообщишь.
Мишка тяжело вздохнул."
"- Пап… Ты сейчас звонил начальнику управления, он – начальнику заставы. Чтобы я перезвонил тебе. Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты знал. Пока. Чтобы не пытался использовать свои личные связи. Ни для чего. Ни место потеплее, ни должность получше. Ничего не надо. Не обижайся, но я всего добьюсь сам. Или не добьюсь – но тоже сам. Скажи, ты деда просил помочь, когда институт заканчивал?
Предательски защипало в носу. Всплыло как наяву…
До распределения оставалось дней десять, меня отпустили в увал. Отец тогда был начальником Калининградского погранотряда, дослуживал последний год до пенсии. Когда я пришел домой, Полина, от которой остались одни глаза и грудь, кормила трехнедельную Жанну. Рядом, держась за стул, топтался и ныл годовалый Мишка. Поцеловав Полину в макушку, я подхватил его на руки, и в этот момент меня позвал отец.
«Ну что? – спросил он мрачно, когда я вышел на кухню. – Еще не сказали, куда зафигачат?»
«Нет пока, - насторожился я. – А что?»
«А то. Я узнал.
