Автор
В глубинах невиданных лабиринтов мироздания, известны вещи даже близкие не подозревают. Когда сама Надя влюблена в секретный Змеиный мох, а его обнаружил даже не он сам, кому оставаться вне игры? Это история любви и заговоров, где каждый шаг может быть последним.
Голова после бессонной ночи и всего прочего раскалывалась, как арбуз. Положить бы ее на стол – и придавить минут по двести на каждый глаз.
- Ладно, дело твое. Мне эти ваши садо-мазо-игрища не понять. Я вот о чем. У меня на этого персонажа есть жирное досье. Уже года три коплю. Надеялся, Аркадий наконец поймет, какого гада пригрел, и даст команду «фас».
- Он дал. Я подтверждаю. Отдай Кире все, что у тебя есть.
- Океюшки, - он встал, застегнул пуговицу пиджака. – И вот что… имей в виду, вы так громко орали, даже у меня в кабинете было слышно.
Я стиснул челюсти, и голова взорвалась новым приступом боли.
- И еще… - Слава остановился на пороге. – Хочешь совет?
- Ну?
- Если ты надеешься как-то это уладить… с Надей, не дави на нее. Она упертая до ужаса.
- Это я понял.
- На самотек не пускай, но и не дави.
- Вот как бы нащупать ту грань между «не пускай на самотек» и «не дави»? - я потер виски, под которыми черти лупили молотами по наковальням.
- Твоя игра, подполковник, тебе и карты в руки, - Слава пожал плечами и открыл дверь.
Вечером, собираясь домой, я зашел в туалет и нос к носу столкнулся с Лисицыным, мывшим руки. Встал рядом, включил воду, и наши взгляды встретились в зеркале.
Когда мне было лет четырнадцать и мы уже жили в Кёниге, отец дал несколько уроков жизни на темной стороне. Каратэ я тогда только начал заниматься, а ходить домой приходилось поздно вечером, не самыми благополучными кварталами.
«Запомни, День, если есть шанс ограничить все словами, смотри в глаза и представляй себя волком, который готов вцепиться в глотку и разорвать. Очень живо и ярко представляй, как разрываешь зубами кожу, как хрустят хрящи, почувствуй вкус и запах крови. И если чем-то угрожаешь, представляй, что делаешь это. Как будто уже много раз делал. Это та сила и уверенность, которая пугает больше, чем бестолковая мельтешня руками».
Я представил – и взгляд Лисицына в зеркале испуганно поплыл.
- Не дай бог ты к ней еще хоть раз подойдешь…
Даже уточнять не пришлось, что будет. Торопливо закрутив кран, он стряхнул воду с рук и вышел.
Да ты еще и трус до кучи. Эх, Надя, Надя, угораздило же тебя влюбиться в такую жалкую тварь. Хотя… если б люди любили только достойных, человеческий род давно бы перестал существовать.
Вернувшись домой, я походил по квартире взад-вперед и… отправил ей цветы. Девять темно-красных роз.
