Автор
В глубинах невиданных лабиринтов мироздания, известны вещи даже близкие не подозревают. Когда сама Надя влюблена в секретный Змеиный мох, а его обнаружил даже не он сам, кому оставаться вне игры? Это история любви и заговоров, где каждый шаг может быть последним.
[1] Строка из из стихотворения А.С. Пушкина «Пора, мой друг, пора» (1834)
Эпилог
Двадцать месяцев спустя
Со стороны Белого дома, который теперь был уже полностью белым, раздался грохот и мужские вопли пополам с матом: рабочие уронили что-то тяжелое. Лиза в коляске заворочалась и хныкнула. Рик моментально вскочил и ощетинил загривок, верхняя губа приподнялась, обнажая клыки.
- Тише, тише, все хорошо, - я погладила его по голове, и он улегся, всем своим видом показывая: только подойдите к моей девочке, порву в тряпки.
Рик вообще считал ее своей собственностью и не подпускал к ней никого без нашего с Денисом разрешения. Да ладно, однажды даже Дениса не пустил к кроватке, когда тот немного выпил. Рычал и скалился, хотя вид у него был самый что ни на есть страдающий: прости, хозяин, но ничего не могу поделать. Охранять Лизу Рик считал своим священным долгом, взятым на себя добровольно в тот день, когда мы с ней приехали из роддома. Даже если выставляли из комнаты, лежал у порога. А уж выйти с коляской на улицу без него вообще было немыслимо – он бы и меня от нее отогнал.
Лиза отвечала Рику безусловной взаимностью. Ее первые улыбки были обращены вовсе не к нам с Денисом, а к нему. И ручки она тянула к нему гораздо чаще. А когда не видела рядом, начинала морщиться и плакать.
«Спорим, первое ее слово будет «гав»?» - ворчал Денис.
Не успела я подумать о нем, как тут же увидела.
«Только ради моей крестницы», - сказал он, вручая мне ключи.
Денис приехал к нам на выходные и вкалывал на стройке наравне с рабочими. Вот и сейчас его зеленая футболка потемнела от пота, к мокрому лбу прилипла травинка.
- Как тут мои девочки? – он стянул футболку и бросил на перила веранды.
- Лактионов, оденься, комары зажрут, - процедила я сквозь зубы, жадно втягивая его запах и шалея от него.
- Комары? – насмешливо переспросил он, словно случайно коснувшись моей груди, внезапно выросшей с первого размера до пятого. Сорок восемь килограммов живого веса и пятый размер – чертовы сиськи перевешивали при ходьбе!
- Скройся с глаз! – потребовала я. – Не могу на тебя такого смотреть.
- А зачем смотреть? – пожал плечами Денис. – Можно, к примеру, потрогать. Или понюхать.
