Автор
В глубинах невиданных лабиринтов мироздания, известны вещи даже близкие не подозревают. Когда сама Надя влюблена в секретный Змеиный мох, а его обнаружил даже не он сам, кому оставаться вне игры? Это история любви и заговоров, где каждый шаг может быть последним.
Видимо, она разговаривала по телефону – я услышала писк трубки, поставленной на базу.
- Обломчик, девочки.
- Ну чего там? – нетерпеливо влезла Алиса.
- Женат наш подполковник. Двое детей взрослых. Сыну девятнадцать, дочери восемнадцать. Так что забейте.
- Подумаешь, - Алиса презрительно фыркнула. – Жена не стена – подвинуть можно. Тем более такая старая. А некоторым и так норм. Хромову вон нисколько не смущает с Лисицыным спать.
Алиса была начинающей хищницей, успешно эксплуатирующей маску «прелесть-какая-дурочка».
- Ты права, Алиса, - улыбнулась я, проходя мимо ее стола. – Не смущает. Нисколько.
Впрочем, ее испуганно вытянувшаяся физиономия была слишком слабым утешением. Вообще никаким.
=23
Всю неделю день для меня начинался с аутотренинга.
Все хорошо… Ничего не было… Ничего не будет… Ничего не хочу…
Это была неправда. Я хотела. Очень хотела. Точнее, хотела бы. Но под этим-то крошечным «бы» и пряталась огромная пропасть, на краю которой я балансировала из последних сил.
Мне хотелось… бы, чтобы с самого начала все пошло иначе. Чтобы не было нашей трехдневной окопной войны. И моей «исповеди». Хотя, справедливости ради, не будь ее – не оказались бы мы потом в постели.
Я могла хотеть чего угодно. Однако даже если бы каким-то чудом вернулась в тот вечер восемнадцатого июля и что-то изменила, все равно не смогла бы изменить прошлую жизнь Дениса, никак не связанную со мной. Это было что-то вроде Closed Condition в английском языке – события, которые, может, и произошли бы в настоящем или будущем, однако в прошлом отсутствовали условия для их осуществления.
Пожалуй, где-то я была ему даже благодарна. За то, что так резко провел между нами границу. Поскольку меньше всего нуждалась в повторении истории с Андреем. Но смогла бы я удержаться, если б Денис дал понять, что продолжение возможно?
Такими монологами я добилась только одного: боль из острой превратилась в тупую. Но с ней уже можно было жить. Как говорила Варежка, цитируя мультик «Мадагаскар», улыбаемся и машем.
