Какой у тебя любимый цвет?
– Синий.
Она закатила глаза.
– Скука. Вот мой – золотой. Или бирюзовый. Или изумрудный.
– И почему я не удивлен?
– Потому что ты не такой дурак, каким кажешься со стороны. – Я не знал, должно ли это было меня обидеть или, напротив, польстить. Лу не дала мне времени с этим определиться. – Расскажи мне про главный позор в твоей жизни.
– Я… – Я ощутил, как краснею от воспоминания. Затем кашлянул и уставился в ее пустую тарелку. – Архиепископ однажды застал меня в… неловком положении. С девушкой.
– Господи! – Лу хлопнула ладонями по столу и вытаращила глаза. – Вы с Селией занимались сексом, и вас поймали?
Люди за соседними столиками тут же негодующе уставились на нас. Я втянул голову в плечи, впервые в жизни радуясь, что на мне нет униформы, и свирепо посмотрел на Лу.
– Тише! Нет, конечно. Она меня поцеловала, ясно тебе! Мы просто целовались!
Лу нахмурилась.
– Просто целовались? Скучно. Чего тут стыдиться?
Вот только мне было чего стыдиться. Каким взглядом на меня тогда смотрел Архиепископ… Я быстро отбросил воспоминание.
– А у тебя что? Разделась догола и танцевала бурре[18]?
Она фыркнула.
– Если бы. Нет, я как-то пела на празднике в детстве. Ни в одну ноту не попала. Все смеялись. Дерьмовая из меня певица.
Соседи неодобрительно зацокали языками. Я сморщился.
– Да, знаю.
– Так. Что ты больше всего не любишь в людях?
– Сквернословие.
– А я – занудство. – Она усмехнулась. – Любимая еда?
– Оленина.
Она указала на свою пустую тарелку.
– Булочки в карамели. Кто твой лучший друг?
– Жан-Люк. А твой?
– Серьезно? – Ее улыбка померкла, и Лу посмотрела на меня с выражением, похожим на… жалость. Но нет, это точно не могла быть жалость. – Это… печально. А у меня – Бри.
Стараясь не обращать внимания на ее взгляд, я перебил Лу прежде, чем она успела задать следующий вопрос:
– В чем твой главный изъян?
Она засомневалась и опустила взгляд. Провела по дереву пальцем.
– Себялюбие.
– Гнев. Главный страх?
На этот раз она ответила сразу:
– Смерть.
Я нахмурился и потянулся взять ее за руку.
– В смерти нет ничего страшного, Лу.
Она посмотрела на меня непроницаемым взглядом сине-зеленых глаз.
– Неужели?
– Да. Если знать, что ждет после.
Она мрачно засмеялась и бросила мою руку.
– В том-то и беда, разве нет?
– Лу…
Она встала и приложила палец к моим губам, чтобы я замолчал. Я быстро заморгал, пытаясь не думать о том, какая сладкая у нее кожа.
– Давай больше не будем об этом. – Лу убрала палец. – Пойдем посмотрим на йольскую елку. Я видела, как ее ставят.
– Рождественскую, а не йольскую, – поправил я безотчетно.
Лу продолжала, будто и не слышала меня:
– Но сначала нам определенно стоит добыть тебе плащ или пальто. Точно не хочешь, чтобы я для тебя его стянула? Раз плюнуть.