На меня она не обратила ни малейшего внимания – как и всегда – и сразу подошла к Лу.
– Что такое? – Лу нахмурилась и взяла ее за руки, скрытые под перчатками. – Что случилось?
– Берни, – тихо ответила мадемуазель Перро. Лу нахмурилась еще больше и вгляделась в ее лицо.
Я сжал плечо Лу.
– Кто такой Берни?
Мадемуазель Перро на меня даже не посмотрела. Но Лу – посмотрела.
– Мсье Бернар. – Ах да, тот больной, что пытается покончить с собой. Лу снова обернулась к мадемуазель Перро.
– Он… умер?
Глаза мадемуазель Перро блестели в свете свеч слишком ярко. Они были слишком влажны, полны непролитых слез. Я мысленно подготовился к неизбежному.
– Мы не знаем. Он исчез.
Здесь я уже не мог промолчать и шагнул вперед.
– Что значит исчез?
Она глубоко вдохнула, наконец соизволив посмотреть на меня.
– Исчез – значит исчез, капитан Диггори. Кровать пуста, цепи разорваны. Тела нигде нет.
– Тела нет? – Лу округлила глаза. – Значит… Значит, он не покончил с собой!
Мадемуазель Перро покачала головой. Мрачно.
– Это не значит ровным счетом ничего. Он мог уйти куда-нибудь подальше и сделать это. Пока не найдем тело, точно не узнаем.
Я вынужден был с ней согласиться.
– Вы предупредили моих братьев?
Она поджала губы.
– Да. Сейчас они обыскивают церковь и башню. В город тоже отправили отряд.
Отлично. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь набрел на труп, пронизанный колдовством. Паника поднимется. Я кивнул и стиснул плечо Лу.
– Они его найдут. Так или иначе. Не волнуйся.
Ее лицо оставалось каменным.
– Но вдруг он мертв?
Я развернул ее к себе – к большому недовольству мадемуазель Перро.
– Значит, его страданиям пришел конец. – Я наклонился к ее уху, подальше от цепких глаз мадемуазель Перро. Волосы Лу щекотали мои губы. – Мсье Бернар знал, что ждет его после, Лу. Ему нечего было страшиться.
Она отстранилась и посмотрела на меня.
– Я думала, самоубийство – смертный грех.
Я потянулся к ней и заправил прядь волос ей за ухо.
– Лишь Господь может нас судить. Лишь Господь может узреть глубины наших душ. И мне кажется, он способен понять силу влияния обстоятельств… И страха. – Я опустил руку и кашлянул. Выдавил слова прежде, чем успел бы передумать: – Мне кажется, в мире не так уж много крайностей, непреложных правил и запретов. Пусть даже Церковь верит, что мсье Бернар будет вечно страдать за свою душевную болезнь… это еще не значит, что так и случится.
Когда я сказал это, в глазах Лу что-то блеснуло. Поначалу я не понял, что это было, и осознал лишь несколько часов спустя, засыпая на полу спальни.
Надежда. Это была надежда.
Почетный гость
ЛуКороль Огюст назначил бал на канун дня Святого Николая, чтобы устроить празднество на целые выходные. И почтить Рида.