В дрожащей от страха тени маленькой белой птицы, мелькающей среди могильного полыни, скрывается загадочное приключение в мире лукоедства и змеиного величия. "Змей и голубка" – это книга о том, как отчаяние может привести к прекрасному сне.
Я медленно поднял взгляд и посмотрел на мадам Лабелль. Это лицо. Эти рыжие волосы. Эти синие глаза.
На ум пришло воспоминание. Голос Лу эхом послышался в мыслях.
«Не говори ерунды. Разумеется, ведьмы рожают и сыновей».
Озарение стало медленно снисходить на меня.
Улыбка мадам Лабелль померкла.
– Я… Я не могла сидеть сложа руки и смотреть, как умирают невинные…
– Короля невинным сложно назвать.
– Это коснется не только короля. Десятки людей погибнут…
– Его дети?
– Да. Его дети. – Она замялась, переводя полный муки взгляд с меня на принца.
Я едва ее слышал. Озарение обрушилось на меня, захлестнуло волной, потекло по венам, разжигая ярость в моей крови все жарче.
– Вы полюбили его, верно?
– Дорогой, все гораздо сложнее… – выговорила мадам Лабелль голосом на октаву выше прежнего, но я ударил кулаком по столу, и она вздрогнула. Гнев во мне смешался со стыдом, когда она покорно сникла. – Да. Я его полюбила.
За столом воцарилось молчание. Слова мадам Лабелль окатили меня ледяной водой, пронизали мое тело холодом насквозь. Бо неверяще нахмурился.
– И не сказали ему, что вы ведьма.
– Да. – Она смотрела на свои руки, крепко сжимая губы. – Не сказала. Так и не решилась. Я… Я не хотела его потерять.
– Господи, – пробормотал Бо себе под нос.
– А Моргана… она застала вас вместе? – спросила Коко.
– Нет, – мягко ответила мадам Лабелль. – Но… вскоре я забеременела и… имела глупость довериться ей и рассказать об этом. Некогда мы были подругами.
Лицо Бо исказилось отвращением.
– Вы родили моего брата?
Коко резко ткнула его локтем.
– Что с ним стало?
Мадам Лабелль не открывала глаз. Будто не могла смотреть на нас – на меня.
– Я так и не узнала.
