Мгла и страх заполнили душу главной героини, и каждое движение казалось неловким и лишним. Ее путь в странном мире был неизвестен, но она чувствовала, что стоит на переправе, где свет зари мог быть либо восходом солнца, либо восходом луны. Каждый шаг ведет к опасности или к признанию истинного пути, о котором мечтает сердце и душа героини....
– В милицию надо было заявлять, а не приют у нас устраивать! Вся жизнь шиворот-навыворот пошла, все псу под хвост! Вот что, Наташа, или отдавай его в детдом, или давай разводиться-разъезжаться. Я так жить больше не могу. А в детском доме ты его навещать сможешь, сколько хочешь.
Олег прекрасно знал, что предлагает невозможное – жить Наташе одной было негде и не на что, поэтому развестись с ним она не могла. Сейчас сила была на его стороне, поэтому он мог решать, как они будут жить дальше. К тому же она ведь любила его, это Олег точно знал.
– Хорошо, – кивнула Наташа, глядя на него ясными глазами. – Если тебе тяжело, давай разведемся.
Поначалу он думал, что жена просто храбрится. Однако Наташа собрала вещи и уехала к родителям, а через полгода вернулась в город, сняла комнату у какой-то знакомой за сущие гроши и обещание ухаживать за попугаем, Тимошу отдала в ясли, а сама вернулась на работу в школу. Вот тогда Олег окончательно понял, что браку их пришел конец. И случилось так из-за проклятой бабы, которую угораздило родить ребенка и помереть на опушке леса возле села Калядино…
Наташа закончила рассказывать и посмотрела на Макара.
– Думаю, теперь моя очередь, Евгения Генриховна, – мягко сказал Макар. – Ваша дочь Элина уехала из Москвы с неким Данилой Солонцевым. Ее никто не похищал, она пошла с ним сама – паломницей. У Данилы было свое учение, и он вел людей по святым местам, как он говорил.
Илюшин прервался и взглянул на госпожу Гольц. Та смотрела прямо на него широко раскрытыми глазами.
– Захотите, я потом покажу вам, как они шли, – продолжил Макар. – Если я правильно понял, каждый из них должен был как-то подтвердить, что он достоин того, чтобы принять имя.
– Что?! – выкрикнула, вскочив, Евгения Генриховна так неожиданно, что все вздрогнули.
