Мгла и страх заполнили душу главной героини, и каждое движение казалось неловким и лишним. Ее путь в странном мире был неизвестен, но она чувствовала, что стоит на переправе, где свет зари мог быть либо восходом солнца, либо восходом луны. Каждый шаг ведет к опасности или к признанию истинного пути, о котором мечтает сердце и душа героини....
– Значит, вспомнил мое имя, а? Настоящее, каким мать меня назвала, а не ту собачью кличку, которую ты мне дал.
– Вызови врача, – собрав все силы, приказал Данила. Сознание его прояснилось, и теперь он знал, что нужно делать. Этот Безымянный был слаб и безволен и остался таким даже после Посвящения. Данила совладал бы с ним, но он напал так внезапно. – Вызови врача, – повторил он, – а сам можешь бежать. Темнота в тебе взяла верх, но я тебя прощаю. И бог простит тебя.
Каждое слово давалось Даниле с трудом, правый бок невыносимо болел, а левый словно онемел.
– Побыстрей, и ты еще сможешь заслужить прощение, – произнес Данила почти шепотом. Но он знал, что человек, сидящий перед ним на корточках, его прекрасно слышит.
– Прощение… – протянул тот, внимательно глядя на Учителя. – Нет, Данила, не видать мне прощения. Я тех девочек каждую ночь вижу, все прощение пытаюсь у них вымолить, а они его не дают.
Мужчина опять как бы всхлипнул и поднял руку. В солнечных лучах блеснуло длинное широкое лезвие.
– А ты… ты иди к ним, иди, – неожиданно спокойно проговорил он. – Попроси у них прощения сам. У всех.
Данила попытался заслониться, но не успел. Лезвие вошло в левый бок, и он закричал от страшной боли.
– Смотри-ка… ты все не умираешь… – донесся до него шепот. – Правильно, дьявол – он живучий. Живучий…
Данила почувствовал, как его переворачивают на спину, как горячая рука хватает его за подбородок и тянет зачем-то вверх.
Мужчина перекрестился рукой с ножом, глядя на солнце за окном.
– Господи, прости, – прошептал он. – Не могу больше… Прости.
Потом наклонился и резко провел ножом по горлу Данилы.
Глава 15
– Эдуард, откуда он взялся? Вы его знали? – спросил Макар, глядя на Эдика."
"Они сидели после похорон в гостиной. Все зеркала в доме были занавешены, цветы убраны, но здесь, в гостиной, не было ни зеркал, ни пустых ваз, и на секунду можно было представить, что ничего не случилось за последний месяц.
