Мгла и страх заполнили душу главной героини, и каждое движение казалось неловким и лишним. Ее путь в странном мире был неизвестен, но она чувствовала, что стоит на переправе, где свет зари мог быть либо восходом солнца, либо восходом луны. Каждый шаг ведет к опасности или к признанию истинного пути, о котором мечтает сердце и душа героини....
– Вот, Наташа, что болтовня со мной делает – все забываю! Отвлеклась – и на тебе, плиту залила. Хорошо, Женечка не видела – вот бы она посмеялась…
– А вы давно у Евгении Генриховны работаете? – спросила Наташа, отметив про себя «Женечку».
– Почти тринадцать лет.
– Ничего себе! Так долго!
– Да, много уже времени прошло. Евгения Генриховна меня, можно сказать, спасла. Да вы знаете, наверное. Вам ведь Эдик рассказывал?
– Нет, не рассказывал, – покачала головой удивленная Наташа. – Как это – спасла?
– Да вот так.
– И как же вы устроились?
– Уборщицей, Наташенька, уборщицей я пошла работать. Сначала, знаешь, стыдно было. С высшим образованием, и полы мыть… А потом радовалась, когда меня в магазин взяли. – Ольга Степановна рассмеялась, вспоминая. – Крутиться весь день приходилось, зато перепадало кое-что из продуктов, а тогда как раз время голодное было.
– Помню, – кивнула Наташа.
– Ну вот. А я могла иногда пакетик-другой домой унести, директор наш на такое безобразие глаза закрывал.
– А как же вы с Евгенией Генриховной встретились?
– Да она просто в наш магазин пришла, вот и вся встреча. Узнала сразу же и говорит так строго: что ты, Ольга, тут делаешь? Как будто я выбирать могла… А потом спрашивает: будешь у меня работать, готовить на всю семью? Я, конечно, согласилась.
"Вечером Наташа уложила Тимофея спать пораньше – ей хотелось поговорить с мужем. На втором этаже особняка им были отведены две комнаты – одна для Тимоши, вторая – для них с Эдиком. У нее могла бы быть и своя комната, но она была Наташе совершенно не нужна – вполне хватало и того, что имелось. Детская у Тима просторная, со светлыми обоями, с окнами, выходящими, как и у них, на улицу.
