Мгла и страх заполнили душу главной героини, и каждое движение казалось неловким и лишним. Ее путь в странном мире был неизвестен, но она чувствовала, что стоит на переправе, где свет зари мог быть либо восходом солнца, либо восходом луны. Каждый шаг ведет к опасности или к признанию истинного пути, о котором мечтает сердце и душа героини....
Я предпочитаю что-нибудь эдакое мясное, да с кровью.
– А вот я морковь тоже не запомнила. Но помню, мне сама женщина не понравилась.
– Мам, я хочу еще соку!
– Не соку, а сока, говори правильно, – поправила Наташа.
– Ну сока…
– Доешь запеканку, будет сок.
– И пирожное.
– Нет, вот пирожного точно не будет. И не убирай салфеточку, ты ей потом губки вытрешь.
– Наташ, давай я ему сок принесу из кухни. Какой? Яблочный?
Евгения Генриховна слушала разговор невестки с сыном с неприязнью. Что за сюсюканье? «Салфеточку», «губки»… Нужно сказать Эдику, чтобы не распускал ребенка, потому что тот избалован.
Вернулся Эдик со стаканчиком темно-золотистого сока.
– Наташ, держи.
– Эдик, забыла сказать, – повернулась к нему Евгения Генриховна. – Нашла новое место, совсем недавно."
"– Ты имеешь в виду, под салон?
– Да.
– Да, я тот район хорошо помню. А что за помещение?
– Пока не знаю, завтра поеду смотреть, но, судя по описанию, вполне подходящее. Мне только сегодня Виктор позвонил и сообщил. И к тому же был подходящий Знак.
– Женя, а как же те бизнесмены, о которых ты мне рассказывала? – осторожно спросил Игорь Сергеевич. – Ты все-таки планируешь расширяться?
– Разумеется, – пожала плечами Евгения Генриховна.
– Ну, все-таки уже два салона…
– Игорь, решение этой проблемы – только вопрос времени. Извини, но я не хотела бы обсуждать за ужином дела. Наташа, скажите, вы уже встречались со Сваровскими?
– Нет пока, Евгения Генриховна, – быстро ответила Наташа. – Они нас пригласили во вторник. Только пока еще не решили, куда – или в кафе, или к ним домой.
– Для вас, конечно, предпочтительнее было бы второе. Согласись, Эдик?
– Что? А, про Сваровских… Да, у них в доме интересно, конечно.
– Почему? – спросила Наташа.
– Потому что их дедушка, Михаил Ефремович, был путешественником, и вся квартира просто уставлена интереснейшими вещами, которые он привозил из поездок, – объяснила Евгения Генриховна. – В свое время, когда я у них бывала – конечно, не у младших, а у старших Сваровских, – Михаил Ефремович показывал мне засушенную голову пигмея. Он, по-моему, очень ей гордился. Отталкивающая вещь, должна признаться.
