Автор
В холодном осеннем воздухе и шорохе желтых листьев, он проникает в тишину своего особняка. Робким шагом проходит через сад к своему любимому уголку, где проводит первые часы дня в одиночестве — бездумно глядя на старый дуб, погруженный в вечерний закат. С каждым кофецей возвращается уверенность и сосредоточенность, необходимая для поддержания великолепного образа. Это место — его талисман, где каждый раз он восстанавливает свои ровные сцепления жизни....
И, по идее, няньку такую надо в шею гнать, а агентству по персоналу – выставлять претензию. Однако Макар решил: чего сплеча-то рубить? Дочка еще маленькая, иностранные языки ей пока без надобности. И что няня с ошибками пишет – ребенку тоже все равно. А сиделка из Насти неплохая: Лизочка всегда и чистенькая, и играет с ней няня старательно, не халтурит… И вообще: выгнать всегда успеем. Будет куда полезнее нянину тайну разгадать, да и использовать, когда вдруг понадобится.
Макар Миронович теперь не упускал возможности поболтать с Настей.
Невинные, казалось бы, вопросы, но няня, он чувствовал, каждый раз напрягается. И хотя отвечает вроде складно, но взгляд все время испуганный. Будто проколоться боится. Хотя другие из обслуги, тоже украинцы, только радуются, когда хозяин с ними «за жизнь» беседует.
Можно, конечно, было поручить Настю тому же шефу охраны, Володину. Или потребовать от «Идеальной няни», чтоб провели более тщательную проверку. Однако Кривцову нравилось разгадывать подобные, отнюдь не вселенского масштаба, загадки самостоятельно.
Вот и прижал он в один прекрасный день Настену окончательно. Та как раз из очередного отпуска вернулась. Начала, как всегда, неуверенно разливаться, что дочка уже совсем взрослая и такая хозяюшка, помогала маме обои в квартире переклеивать.
Ну, Настька, конечно, расплакалась. И сквозь рыдания поведала Кривцову свою скорбную повесть.
