Подземный бункер приглашал к опасным экспедициям. Внешне он казался обычной современной башней, но когда освещение погасло и мы проникли глубоко в подвалы, воздух был насыщен тяжелым металлом и давящей невесомостью времени. Ярость ночи неожиданно разделила мир на безопасное сверху и захватывающее нижним....
Присмотревшись, я заметила в очертаниях тату нечто знакомое. А еще я готова была поклясться, что из-под синих линий едва заметно поблескивает золото. Я чуть не выронила снимок. Полумесяцы оказались вытатуированы поверх лилии алхимиков. Я перевернула фотографию. На обратной стороне было нацарапано одно слово: «Маркус».
Маркус Флинч, которого Воины назвали бывшим алхимиком. С ума сойти. Ведь если не считать тех, кого держат под замком, как Кита, бывших алхимиков не существует. Это — на всю жизнь. Уйти из нашей организации невозможно.
Я еще пару секунд смотрела на фотографию, не в силах оторваться от голубых глаз Маркуса.
Я намеревалась отыскать Маркуса Финча и получить ответы на свои вопросы.
Вернувшись в общежитие, я, к своему удивлению, обнаружила Джилл сидящей у входа. Она расположилась в тени деревьев, где можно было наслаждаться хорошей погодой, не подвергаясь воздействию солнца.
Джилл была печальна и задумчива, но, увидев меня, немного приободрилась.
— Привет, Сидни! Я надеялась встретить тебя. А то без телефона тебя не найдешь.
Я состроила гримасу.
Надо купить новый. А то сплошная засада.
Джилл сочувственно кивнула.
— Ты как, отвезла Соню?
Она сейчас на пути ко двору и Михаилу и, надеюсь, к более мирной жизни.
— Хорошо, — протянула Джилл. Она отвела глаза и прикусила губу.
Я уже успела достаточно хорошо изучить ее и понимала, девушка собирается с духом, чтобы что-то мне сказать. Но торопить Джилл не следовало, и поэтому я терпеливо ждала.
— Я это сделала, — сообщила она, прервав тишину. — Сказала Мике, что все кончено… совсем.
У меня полегчало на душе. Одним поводом для беспокойства меньше!
— Сочувствую, — ответила я.
