Подземный бункер приглашал к опасным экспедициям. Внешне он казался обычной современной башней, но когда освещение погасло и мы проникли глубоко в подвалы, воздух был насыщен тяжелым металлом и давящей невесомостью времени. Ярость ночи неожиданно разделила мир на безопасное сверху и захватывающее нижним....
Хотя если бы ты брал уроки вождения каждый день с момента покупки, то все равно не научился бы за такой короткий срок. Ты словно всю жизнь умел обращаться с ручной коробкой передач.
Адриан внезапно отвернулся и отошел в другой конец гостиной.
— Наверное, я — талант, — буркнул он, не глядя на меня.
Занятно, насколько быстро мы поменялись местами. Пару минут назад он прижал меня к стенке и заставил взглянуть в лицо проблеме, которую я не желала знать. Теперь настала моя очередь. Я последовала за Адрианом к окну и заставила его взглянуть мне в глаза.
— Я права? — не унималась я. — Ты умел это и раньше!
— Сейдж, у мороев не дают водительских прав младенцам, — криво усмехнулся Адриан.
— Не виляй! Ты понимаешь, о чем я.
Молчание Адриана подтвердило мою догадку, хотя лицо его и оставалось непроницаемым.
— Почему? — вопросила я. Я готова была взмолиться. Все твердили, что я необычайно умна, способна свести воедино разрозненные данные и прийти к примечательным выводам. Но разгадать поступок Адриана было превыше моего разумения.
Похоже, что в сознании Адриана промелькнул миллион мыслей — и ни одной из них он не хотел делиться. Наконец он раздраженно покачал головой:
— Разве не ясно, Сейдж? Я сделал так, потому что у меня появился повод быть рядом с тобой — единственный, в котором ты не смогла бы мне отказать.
Мое замешательство лишь усилилось.
— Но… почему? — повторила я.
— Почему? — переспросил Адриан. — Это просто было ближе всего к тому, чего мне хотелось.
Он притянул меня к себе. Одна его рука легла мне на талию, а вторая — на шею. Его губы приблизились к моим. Я закрыла глаза и растаяла, будто поцелуи поглотил все мое тело. Я была ничем и всем. Меня охватил озноб, и одновременно во мне вспыхнуло пламя. Адриан прижался ко мне крепче, и я обвила руками его шею. Его губы были мягкими и теплыми — я никогда не представляла себе ничего подобного — и в то же самое время неистовыми.
"Но, наверное, лучше всего было то, что я, Сидни Катерина Сейдж, повинная в постоянном анализировании окружающего мира, перестала думать.
И это было великолепно.
По крайней мере, до тех пор, пока я не начала думать снова.
