Ведь – война! Месяца три пройдет, прежде чем сойдутся вместе все разрешительные бумаги на корабль, да уплотятся всяческие пошлины, да корабль попадет в особый реестр лифляндского магистрата. Целое горе с покупкой корабля иностранными людьми в Риге! Особливо – русскими!
Макар как-то слышал, что морские пираты с горя воруют и захватывают чужие корабли, потому что могли бы их купить, а покупать корабль долго и хлопотно. А пиратам надо срочно грабить.
– Ну, пусть будет у нас корабль, Хлыст, – наконец поднял голову Макар, – как мы на нем из Балтики да сразу на Восток попадем? Поставим на телеги и поедем?
– Ты корабль добудь, а уж мы, куда надо, попадем. Ты же знаешь, мы люди плавающие…
Хлыст закончил умывание, подмигнул Макару и пошел в таверну, завтракать. Из таверны вышел Сенька Бывалый, потоптался возле Макара, сообщил:
– Мы с молодым Ерошкой сходим в город. По-тихому. Кое-чего выведать надо. Насчет корабля. Насыпь толику серебра мелкого.
Макар сыпнул ему в ладонь серебряных арабских дирхемов, каждый в два раза дороже русской копейки. Посмотрел, как Сенька и молодой Ерошка спускаются по тропинке на дорогу к порту.
Что-то не так они шли. Больно серьезно шли.
Макар покачал головой и пошел есть кашу с гусиным салом.
Старый да малый, Сенька да Ерошка, вернулись близко к вечеру. Для них на случай плутания зажгли на шесте у таверны масляную лампу.
Прежде чем хватануть ложку и таскать в рот горячую кашу, Сенька Бывалый выложил на стол те семь дирхемов, что утром брал у Макара.
– Хотел, сука, деньги глотать, – хихикнул Ерошка, – у него жизнь забирают, а он только о деньгах и думает.
Сказал и навалился на кашу с салом.
Сенька Бывалый отвалил от стола первый. Вышел на улицу, снял с шеста сигнальный фонарь, задул под фольгой масляный фитиль.
– Выведали мы, что завтра к вечеру в порт придет немецкий одномачтовый бриг. Привезет кое-какие припасы для полка наемников, что стоят там… за Ригой.
– Кое-какие припасы, значит – что? – начал злиться Макар.
– Пистолеты, ружья, порох, свинец. Ну, там еще разная амуниция и мука.
– То, что нам и надо, – встрял Хлыст. – Куда, говоришь, немцы встанут на якорь?
– Вроде как напротив зерновых складов.
– Почти в центре города… Что же вы до конца не вызнали, куда и когда?
– Дак, говорю же – помер! – начал злиться Сенька Бывалый.
– Кто – помер? – наконец вмешался и Макар. Весело получается – без его слова кто-то помер, а кто, он и сам не знает.
– Да этот… помер. – Молодший Ерошка изобразил помершего.