Первым делом Старинов подловил у грязной портовой таверны капитанского слугу – тот благодушно пропивал фигуристую каминную решетку из дома своего господина. Получив пару оплеух, слуга передал Макару ключ от двери. Старинов хотел вернуть на место и каминную решетку, но быкоподобный хозяин таверны сообщил ему, что решетка уже пропита на две трети. И кинул на прилавок шесть пенсов одной монетой, за оставшуюся треть решетки.
В чужой стране – чужие законы. Макар забрал шестипенсовик и выматерился в божью душу и в семь гробов для капитана Ричардсона.
Матерность выкатилась на датском языке. Сидевший недалеко от Макара грузный швед, что читалось по бороде на шее, не на лице, сказал:
– Парень! Бога здесь не трогают, даже при смерти. У него своих забот хватает. А капитан Ричардсон лежит в больнице Святого Лаврентия, а та больница стоит на скотопривозной дороге. В пяти милях на север. Когда выйдешь отсюда, спроси «Скотланд Ярд». Любой покажет. По нему и иди.
Макар кивнул, положил на столик шведского моряка истертый шестипенсовик и покинул таверну, не забыв еще раз показать кулак бывшему капитанскому слуге.
Выйдя из портового трактира, Старинов не стал спрашивать про «Скотланд Ярд». Он и сам увидел идущую чуть ли не с причала бревенчатую ограду, с двух сторон огораживающую узкий, чуть больше аршина, проход. Из бревен же по бокам прохода составлены были загоны, то там, то здесь. Кругом по щиколотку валялись пласты слежавшегося навоза. Как не узнать в этом нагромождении навоза и дерева русскую поскотину, служившую для пересчета скота и для отделения молодых от старых, бычков от коров. Легко узнать. Но англы народ больно высокомерный. Поскотине дали название «Страна скота шириной в ярд».
По-всякому выходило, что капитан Ричардсон, раз он заболел, то чутка и подождет. Сначала надобно разыскать дядьку, Осипа Непею, хотя тот многажды раз говаривал, что сам найдет Макара.
Найти-то дядька – найдет. Холодный труп, объеденный крысами. Макар бы и сам сейчас сожрал крысу, поскольку второй день только пил воду. Англия, песья мать ее забери, здесь и хлеба украсть нельзя, при таком-то документе! Личный секретарь капитана Ричардсона! Из-за этого документа сам царь Иван Васильевич делал капитану немалое ублажение. А Ричардсон схлыздил. Может выйти и так, что не все ладно с этим проклятым документом! Лучше его никому не показывать. А если показать – можно подвести капитана под петлю, а царя – под неправедную ложь.
