Утро 31 декабря в Крыму — обычное будни на первый взгляд. Андрей просыпается с чувством радости и ожидания встречи с Сергеем. Сегодня рабочий день заканчивается, а завтра начинаются долгожданные выходные. Но в этот миг что-то странное проникает в его душу — какая-то несправедливость скрывающаяся за праздничной палитрой дня. Андрей чувствует, что сегодня будет особенным, и он готов к тому, что ждет его впереди....
Во времена царевны Софьи на единственном Московском монетном дворе из серебряной проволоки вручную чеканили серебряные копейки, денги (половина копейки) и полушки (четверть копейки). Покупательная способность таких денег была велика. Например, пуд сливочного, или, как тогда говорили, коровьего, масла стоил 60 копеек, пуд сёмги – 37 копеек, один осётр, как говаривали, «длинный», в подводу тележную – 30 копеек, сахарная голова – 40 копеек, бык-четырёхлетка – меньше рубля.
Тулуп овчинный – 30–40 копеек, холщовая рубаха – 10–12 копеек, суконные штаны из аглицкой ткани – 1 рубль 20 копеек, пара сапог с каблуками – 25 копеек, колпак суконный на голову – 6–8 копеек.
Удалив землю, Андрей запустил руку в ствол пушки и почувствовал, что пальцы наткнулись на металл. Он ухватил, сколько мог, и вытащил. Мать моя! В пригоршне у него лежали золотые и серебряные монеты, а также золотой перстень и кольца.
Андрей снял с головы шапку, высыпал туда содержимое пригоршни и снова запустил руку в дуло пушки.
Андрей осмотрелся – не видать ли судов? Со стороны он сейчас выглядел странно. Русский офицер, а роется в земле, как полоумный. Надо действовать осторожнее.
Он пошевелил руками пушечный ствол, и тот покачнулся. Андрей ухватился за него обеими руками и повис всем телом. Потом отдохнул, поднатужился и попробовал приподнять. И так – несколько раз. С каждым разом бронзовая пушка шевелилась всё свободнее и свободнее, и наконец он выдернул её из склона.
Он ещё пару раз пристукнул пушкой о землю, потом уложил и запустил в ствол руку. Пусто! Зато на кафтане громоздилась куча тускловатых в солнечном свете золотых изделий и монет.
