Утро 31 декабря в Крыму — обычное будни на первый взгляд. Андрей просыпается с чувством радости и ожидания встречи с Сергеем. Сегодня рабочий день заканчивается, а завтра начинаются долгожданные выходные. Но в этот миг что-то странное проникает в его душу — какая-то несправедливость скрывающаяся за праздничной палитрой дня. Андрей чувствует, что сегодня будет особенным, и он готов к тому, что ждет его впереди....
Молодой, лет двадцати пяти, но очень толковый: все пояснения на лету хватал и поручения его выполнял со всем тщанием. Он вызвал его для беседы.
Мастер, как и все на «литейке», был в кожаном фартуке и войлочной шапке – они предохраняли от раскалённых брызг.
– Как работается, Никифор?
– Да как и всем, тяжело и жарко.
– Может, мысли какие-то есть, как производство сделать лучше?
– Есть, только кто меня слушать будет?
– Я буду. Говори.
– Надо сразу три формы у печи готовить. И медь разливать не котелками – она остывать успевает, а от печи жёлоб сделать.
– Хм, разумная мысль! Делай!
– Как? Надо мной старший мастер есть.
– С этого дня ты старшим будешь. Ты предложил – ты и делай. Получится – останешься старшим и жалованье вдвое против прежнего получать будешь. А не выйдет – назад в простые литейщики вернёшься.
– Стараться буду, лишняя копейка в семью нужна. У меня детей двое, и супружница опять тяжёлая.
– Ну а новую пушку, большего калибра, осилишь?
– А чего не осилить? Форма новая нужна, а лить всё равно что.
– До сих пор мы делали пушки малые, в два фунта. А надо четыре, пять, семь…
– Эка ты, барин, размахнулся! Сначала четырёхфунтовые попробуем. Ядра новые потребны.
– Будут. И ещё: колёса к станку большие лить надобно, в половину человеческого роста, чтобы в бою пушку с места на место перекатывать можно было.
– Это дело, сам такожды думал.
– А чего не сказал?
– А кто бы меня слушал?
Со следующего дня литьё малых пушек прекратили.
Но для перевозки пушек большой обоз нужен или несколько ушкуев. Большое судно по их реке не пройдёт, придётся использовать несколько малых, и Андрей ждал одного – когда очистятся реки и высохнет земля. Везти надо в Москву, в Пушечный приказ.
А Никифор, получив полномочия, взялся за переделку цеха. Из огнеупорных кирпичей выложили желоба, увеличили мощность горнов – два прежних едва справлялись с нагрузкой.
И вот после недельного разогрева печи начали первую плавку.
