Утро 31 декабря в Крыму — обычное будни на первый взгляд. Андрей просыпается с чувством радости и ожидания встречи с Сергеем. Сегодня рабочий день заканчивается, а завтра начинаются долгожданные выходные. Но в этот миг что-то странное проникает в его душу — какая-то несправедливость скрывающаяся за праздничной палитрой дня. Андрей чувствует, что сегодня будет особенным, и он готов к тому, что ждет его впереди....
Подковырнул, подначил Вохмянина, чтобы гордость взыграла, чтобы зацепить его. И ведь получилось!
А утром в составе каравана из трёх ушкуев он двинулся в обратный путь. Всего-то был на своих заводиках два дня, успел многое, спал лишь четыре часа. Зато на судёнышке отдохнул.
Прибыв в Москву, Андрей развил кипучую деятельность. Пушки свёз в Пушечный приказ, объехал всех заказчиков, и через неделю ни пушек, ни ограды, ни чугунных ворот уже не было. Андрей пересчитал выручку, а потом отправился на Протвино – строительство надо контролировать.
К его удивлению и радости печи для плавки и стены «литейки» были уже сложены, осталось сделать крышу. На строительстве были задействованы десятки людей, и оно оставило у Андрея впечатление большого муравейника. И обе избы уже были готовы – для семьи мастера Савченко и для заводоуправления. Порадовался Андрей, что человека нужного, дельного к себе сманил.
– За месяц, к снегам как раз накроем, – заверил его Савченко.
Поскольку руды во дворе было много уже, кучи громоздились, Андрей спросил:
– А плавить когда же?
– У, барин, торопишься! Кладка на печах высохнуть должна, закаменеть, тогда трещин не будет.
Андрей в строительстве и пуске печей на своих заводиках не участвовал, и для него это было внове.
– Сколько денег потратил?
– А на всё записи в амбарной книге есть.
– Идём считать."
"Расходы были учтены до полушки. От мастера, знатока производства, Андрей не ожидал такой пунктуальности. Он выделил ещё денег, сказал, где его найти в Москве, ежели срочно нужен будет, с тем и отбыл.
А по прибытии в столицу к дому его стали подъезжать богатенькие москвичи, большей частью – купечество. По закону, будь он хоть втрое богаче иного дворянина, купец имеет ряд ограничений. Например – кучер один, а не два форейтора, как у боярина; и лошадей в возок запрячь можно две или три.
А денежки у купцов водились, и им хотелось выделиться. Домов выше двух этажей им строить не дозволялось, зато нигде не было прописано, как и чем их украшать. Вот и взялись они за внутреннюю отделку да за всякие нововведения снаружи, чтобы всем прохожим и проезжим видно было и понятно – удачливый купец живёт.
