Пальцы Ланнинга застыли от холода, твердые камни больно врезались в ладони. Один раз он едва не сорвался и ободрал кожу, ухватившись за какой-то острый край. Мгновения, которые Денни провисел на поврежденной руке, показались ему веками. Потом он нашарил второй рукой зацепку и полез дальше. Вот и небольшой дубок, который они с Уилом видели утром в бинокль — конец первого участка пути.
Ланнинг привязал к дереву конец веревки, подергал ее, чтобы проверить прочность узла, и скинул всю бухту вниз, остальным.
Второй участок… Дождь усилился. Порывы ледяного ветра пытались сорвать людей со скалы. Больно хлестали капли дождя. Сверкнула молния, и Ланнинг в ужасе замер. Что если кто-нибудь их заметит?
Вторую веревку он привязал к выступу скалы, сбросил конец и без отдыха полез дальше. Наконец, дрожа от напряжения, подтянулся и вылез на узкую площадку, где каменный обрыв переходил в стену из алого металла. Забив в трещину штык, Ланнинг привязал к нему третью веревку и начал осторожно передвигаться вдоль уступа. И тут снизу донесся крик.
Ланнинг замер. Тишина. Что-то упало, разбившись о камни далеко внизу — звук был еле слышным. Молодой человек подождал еще немного, убедился, что тревогу никто не поднял, и медленно пополз дальше. Высоко вверху в зубцах стены завывал ветер.
— Ach, Gott! — пробормотали сзади. — Вот дьяфольская погода — ни черта не видно!
И Эмиль Шорн поднялся по веревке и присоединился к Ланнингу. Вдвоем они подползли к маленькому проржавевшему балкону, основным «украшением» которого служила тюремная виселица. Из люка наверху свисала веревка; в петле покачивался закованный в цепи скелет.
Ланнинг достал хрупкий костяной ключ и осторожно вставил его в замочную скважину. Пока он возился с замком, к балкону подошли остальные члены команды — все, кроме фон Арнета.
Сильвано Кресто все еще не мог унять дрожь.
— Австриец пролетел мимо меня. Как он кричал!.. Наверное, разбился в лепешку там, внизу. Растяпа! Теперь у нас остался только один «максим».
Тяжелая металлическая дверь внезапно распахнулась, обдав смельчаков зловонным дыханием тюрьмы. Запах немытых человеческих тел смешивался с запахом смерти и характерной кислой вонью, исходившей от человекообразных муравьев Зораны. Ланнинг стиснул зубы и, преодолев приступ тошноты, первым шагнул в вонючую тьму.
Сначала они вообще ничего не видели. Отряд ощупью двигался вслед за своим командиром, по памяти отсчитывавшим ступени и повороты. Но потом глаза людей привыкли к темноте. Оказалось, что какой-то свет тут все-таки был — на стенах и на полу слабо фосфоресцировали пятна гниющей слизи.
Справа и слева за запертыми решетками дверей лежали изувеченные полуослепшие узники. У них не было сил даже на то, чтобы подняться.