Усидели на своих кушетках лишь Каби да двое инопланетян; остальные же повскакивали, изрыгая проклятия. Казалось бы, подумаешь, эка невидаль — примитивное взрывное устройство из середины двадцатого века! Уж нам-то, способным перемещаться во времени, знакомым, пускай и понаслышке, с грозным оружием будущего, Мыслебомбой, бояться его не след. Но заприте атомщиков в одной комнате с бенгальским тигром — что они вам потом скажут? Точно так же чувствовали себя и мы.
Физика для меня — темный лес, но и дураку понятно, что взрыв разнесет Место так, что и клочьев не останется. В общем, беда не приходит одна: сначала Санкт-Петербург, дальше Крит, Бенсон-Картер, расплавленный Компенсатор… Похоже, Скорпионам пора вскидывать лапки кверху.
Ладно, страх страхом, но и нюни распускать нечего. Смотреть противно, до чего все перетрусили. Или Док заразил нас своим пристрастием к выпивке?
Так или иначе, собой мы не владели.
— Выкиньте его! — взвизгнула Мод, оттолкнула сатира и бросилась к сундуку.
— Господа, мы должны инвертироваться, — прошипел Бо. Перепрыгнув через табурет, он рванулся к Компенсатору.
Я обомлела. Инвертировать Место — все равно что очутиться под шквальным огнем, и даже хуже. Ведь дверь надо прикрыть так плотно, чтобы Ветры Перемен не проникли внутрь. Инвертируясь, вы разрываете всякие связи с космосом.
Среди моих многочисленных приятелей нет никого с инвертированных станций.
Ссадив Фрину на кушетку, Марк ринулся наперерез Мод. Гречанка, тело которой давно утратило прозрачность, сонно огляделась и поправила у горла свой пеплос. На какой-то миг она отвлекла мое внимание, и я подумала: тем зомби, чьи призраки мы вызываем на Глубину, снятся, верно, порой диковинные сны. Сид перехватил Бо у самого Компенсатора, заключил пианиста в медвежьи объятия и рявкнул:
— Да вы что, с ума все посходили? Совсем спятили! Мод! Марк! Магдалена! Не трогайте этот ящик, ради всего святого!
Скинув с сундука на пол одежду, луки и колчаны со стрелами, Мод поволокла его в Прихожую — видно, чтобы вышвырнуть вон, когда дверь проявится снова. Марк одновременно и помогал ей, и пытался оторвать ее от сундука.
Они вели себя так, будто Сид обращался вовсе не к ним.
— Отпусти, меретрикс! — крикнул Марк. — Рим должен отомстить парфянам!
По виду Каби легко можно было догадаться, что она охотно помогла бы Марку, но не желает связываться с какой-то там — Марк сказал то же самое, но на латыни — потаскушкой.
Вдруг я рассмотрела те семь черепов на крышке бронзового сундука.