Река Хронос течет между Прошлым и Будущим, а путешествия во времени ставят под сомнение аксиомы. Путешествия по Вечности открывают новые тайны, в то время как события прошлого влияют на настоящее. Интрига разворачивается вокруг понимания этих временных искажений.
Раздел Chitat.online для книги «Золотое время» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Река Хронос течет между Прошлым и Будущим, а путешествия во времени ставят под сомнение аксиомы. Путешествия по Вечности открывают новые тайны, в то время как события прошлого влияют на настоящее. Интрига разворачивается вокруг понимания этих временных искажений.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Айзек Азимов Легкое чтение Любовные романы Фантастика подборки серии
Река Хронос течет между Прошлым и Будущим, а путешествия во времени ставят под сомнение аксиомы. Путешествия по Вечности открывают новые тайны, в то время как события прошлого влияют на настоящее. Интрига разворачивается вокруг понимания этих временных искажений.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Разум, который сумеет отворить дверь, будет достаточно высоко развит, чтобы использовать предметы, находящиеся за дверью.
Толпа двигалась к входу, чтобы спуститься в Цитадель. Он двигался вместе со всеми. Дверь была рядом. Но он не мог до нее дойти. Между ним и дверью был какой-то барьер, что-то холодное, твердое и сияющее. Тогда Феннвей подумал, что он, должно быть, упал в обморок. Все это было странно. Он слышал удары топоров, и временами перед глазами у него возникали предметы, проносившиеся мимо как дым. Он испугался. Он подумал, что, наверное, очень болен.
Голоса — кричащие, смеющиеся, рыдающие, молящиеся. Голоса сумасшедших. Удары топора прекратились. Какой-то новый голос отчетливо сказал:
— Феннвей, открой дверь.
И он увидел ее. Она была заперта. Она никогда раньше не бывала заперта. На дне круглой ямы, вырубленной во льду, блестел металл. Лед? Но ведь стояло лето!
Он соскользнул в яму. Рычаги были изолированы, защищены от мороза. Но они замерзли. Он нажал на них со всей силой, и один за другим они задвигались, туго и неохотно. Он услышал пронзительное шипение сжатого воздуха…
И большие створки медленно приподнялись.
Фенн увидел в отверстии свет. Лица его коснулся теплый воздух. И тут же весь мир пропал…
Когда сознание его вновь прояснилось, он обнаружил, что лежит на металлическом полу. Кто-то снял с него меховую одежду. Было тепло, блаженно тепло, почти жарко после ледяного холода. Над ним высилась паутина балок, достаточно мощная, чтобы удержать гору. И там горел свет.
Арика склонилась над ним. Глаза ее сияли бешеной радостью.
— Тебе это удалось, Фенн, — прошептала она. — Мы в Цитадели!
Сердце его бешено забилось. Он сел, вспоминая увиденное во сне. Лэннар стоял рядом с ним. Он стоял и рыдал, этот мужественный человек пустыни.
— Я готов был тебя убить, — сказал он. — Если бы не вышло — своими руками переломил бы тебе хребет…
Он наклонился к Фенну. Фенн кивнул:
Он взял руку Лэннара и поднялся. Люди обступили его. Их глаза сияли. Они знали, что совершили. И это было великое дело. Они были горды. Но на Фенна они смотрели с благоговением, почти с обожанием.
— Я выставил у дверей стражу. Ступеньки, которые ведут вниз, узкие, и, если новчи придут, им придется спускаться по одному. — Он тревожно нахмурился. — Другого выхода здесь нет?
— Не нравятся мне места, у которых только одна дверь, — сказал Лэннар.
— Цитадель наша. Давайте не будем беспокоиться о дверях.
Он привлек к себе Арику, совершенно одурев от восторга. Он оглядел длинные тихие коридоры, которые лучами разбегались от центрального зала, где они стояли. Он подумал, что должны быть еще ярусы, ниже этого, и что знание и могущество ожидают их там, чтобы снова построить мир. Слезы жгли ему глаза, и в душе его не оставалось больше места для страха.
