Как глупо с моей стороны.
Я сосредоточился на повторном разливании чая.
— О Боже! Я знала, что это будет трудно, — заметила она. — Ведь трудно, как вы считаете?
Я сказал, что, по-моему, трудно. Она решительно продолжала:
— Ну, понимаете, оттого я и занялась историей. Я имею в виду, мне нетрудно было представить себя в эту эпоху. А потом, получив в день рождения ваше письмо, я уже само собой решила взять темой дипломной работы именно середину двадцатого века, и, конечно, в дальнейшем это стало предметом моего научного исследования.
— Э… э, и все это результат моего письма?
— Но ведь это был единственный способ, не так ли? То есть, я хочу сказать, как иначе могла бы я подойти близко к исторической машине? Для этого надо было попасть в историческую лабораторию. Впрочем, сомневаюсь, что даже при таком условии мне удалось бы воспользоваться машиной, не будь это лаборатория дяди Доналда.
— Историческая машина, — уцепился я за соломинку в этой неразберихе. — Что такое историческая машина?
Она поглядела на меня с изумлением.
— Это… ну, историческая машина. Чтобы изучать историю.
— Не слишком понятно. С тем же успехом вы могли бы сказать: чтобы делать историю.
— Нет-нет. Это запрещено. Это очень тяжкое преступление.
— В самом деле! — Я снова попробовал сначала — Насчет этого письма…
— Ну, мне пришлось упомянуть о нем, чтобы объяснить всю историю. Но, конечно, вы его еще не написали, так что все это может казаться вам несколько запутанным.
— Запутанным не то слово. Не могли бы мы зацепиться за что-нибудь конкретное? К примеру, за это письмо, которое мне якобы предстоит написать. О чем оно, собственно?
Она посмотрела на меня строго и затем отвернулась, покраснев вдруг до корней волос. Все же она заставила себя взглянуть на меня вторично. Я видел, как вспыхнули и почти сразу погасли ее глаза. Она закрыла лицо руками и разрыдалась:
— О, вы не любите меня, не любите! Лучше бы я никогда сюда не являлась! Лучше бы мне умереть!
— Она прямо-таки фыркала на меня, — сказала Тавия.
— Ну, она уже ушла, а с ней и моя репутация, — сказал я. Превосходная работница, наша миссис Тумбс, но строгих правил. Она способна отказаться от места.
— Из-за того, что я здесь? Какая чушь!
— Вероятно, у вас иные правила.
— Но куда еще мне было идти? У меня всего несколько шиллингов ваших денег, и я никого здесь не знаю.
— Едва ли миссис Тумбс об этом догадывается.
