Манукар покачнулся, однако устоял – ранение было неглубоким, но чувствительным, Питер видел это и, отбросив лук, выхватил меч.
Раненый манукар не думал отступать и, положив меч клинком на левую перчатку, стал ждать.
Питер уже догадался, что станет делать гвардеец – подсекать ноги, поэтому был наготове. Едва ступив на следующую ступень, он тут же отдернул ногу, и острая сталь прошла мимо, стесав со ступени стружку.
Не давая манукару опомниться. Питер тут же ударил его ногой в забрало, а когда тот качнулся, обрушил сверху свой меч. Разрубить шлем ему не удалось, но этого уже не требовалось. Раненый гвардеец полетел вниз и сбил своего неудержавшегося товарища. Грохот был такой, что многие обернулись, услышав его даже сквозь шум боя. И в этот момент Питер увидел Корнелия, который убегал в сторону ближайшего переулка, двигаясь как-то неспешно, словно нехотя. За ним, перепрыгивая через распростертые тела, бежали трое манукаров. Четвертый пытался составить им компанию, но едва ковылял, опираясь на меч, после удара защитника он едва переставлял ноги.
Поняв, что настал момент отступления, Питер быстро поднялся на стену и, старательно пригибаясь, поспешил к дальней лестнице, спускавшейся к переулку, где стоял дом Даувпирта.
Не считая нескольких запоздалых стрел, пущенных вдогонку, на стене ему никто не помешал, но возле нужной лестницы околачивались двое пехотинцев. Идти Питеру было некуда, и он стал спускаться, держа наготове меч и кинжал.
– Защитник… – сказал один солдат другому, и они стали пятиться, отходя все дальше и прикрываясь щитами, словно опасались, что Питер внезапно выстрелит в них.
Быстро найдя переулок в запутанных лабиринтах узких улочек, Питер подбежал к воротам дома Даувпирта и, осторожно заглянув в прикрытую створку, увидел убитого стрелой конюха.
Корнелия нигде видно не было, дверь в дом оказалась распахнута, привалившись к ней, на крыльце неподвижно сидел манукар.
Питер вошел и прислушался. Издалека доносился шум боя, орки отступали с площади на улицы, во дворы усадеб, схватка распространялась уже на половину города. Но тут пока было тихо. Возможно, Корнелий находился в доме, однако Питеру следовало выполнять его приказ – спуститься со стены и захватить в лагере лошадь.
Он поспешил к двери своего жилища, в конюшне зарычал и ударил копытом зубан. Питер остановился и прислушался, но во дворе по-прежнему было тихо. Он уже взялся за ручку двери, когда почувствовал позади какое-то движение, быстро присел, и пущенная стрела угодила в дверь.
Кувырком вкатившись в жилище, Питер захлопнул дверь и тотчас припал к щели: возле крыльца стоял лучник и укладывал в лук новую стрелу.
Питер оглянулся на стену – на гвозде висел приготовленный для бегства моток веревки.