– Опять этот голос, который разыгрывал из себя жертву. Теперь он смеется.
Питер прислушался: действительно, теперь «Джелика» смеялась.
В ворота ударили топором, звук был именно такой. Потом еще и еще раз, вскоре на ворота обрушились десятки топоров, заставив их трястись так сильно, что казалось, будто они сейчас развалятся.
Со стен посыпались куски глины, в воздухе повисла пыль, а топоры все грохотали. Сначала они молотили по всей площади ворот, но потом все удары стали приходиться на небольшую область на левой створке. Она уже начала трещать, стало ясно, что те – снаружи – хотят прорубить окно напротив засова.
– Откуда у них топоры? – прокричал Питер, чтобы капитан услышал его сквозь грохот. – Неужели здесь в хозяйстве было столько топоров?
– Это не топоры, это клешни. Они у лишарей острые и хорошо заточенные, чтобы рыть норы.
– Вы думаете, там лишари?
– Боюсь, что и убуйны тоже!
Питер кивнул, теперь он понял, зачем капитан приказал Крафту вязать из соломы факелы – рубить убуйнов было нельзя, их кровь выделяла ядовитые испарения.
Вскоре все удары стали сопровождаться треском – толстые доски ворот начали поддаваться, еще немного, и в узкий пролом просунулась клешня лишаря. Питер подался вперед, но капитан остановил его:
– Не спеши, пока я сам справлюсь.
– Но ведь он уже здесь, рубите!
– Рано, друг мой, – невозмутимо ответил фон Крисп, держа меч на плече.
Наконец лишарь справился с последними щепками, и ему удалось просунуть клешню вместе с лапой. Фон Крисп замахнулся и сильным ударом отсек ее.
Брызнула белесая кровь, конечность чудовища упала на земляной пол и забилась в конвульсиях, словно самостоятельное существо, а с другой стороны ворот раздался приглушенный стон.
– Зря ты так, Пите-е-е-ер! – закричал кто-то голосом Джелики. – Зря ты так с нами, Пите-е-е-ер! Теперь тебе смерть, Пите-е-е-ер! Все!
И уже другим голосом, принадлежавшим хозяину хутора:
– Взялись, ребятки, взялись!
И снова десятки топоров обрушились на ворота.
– Ну все, конец нам, – сказал Крафт.
– Подожди, – поднял руку Питер. – Капитан! Как выглядят убуйны?
– Нам говорили – не больше собаки, похожие на зеленый студень, но рубить их нельзя.
– Это я помню, их – только огнем! Крафт, возьми вот эту палку, намотай на нее какое-нибудь тряпье, да покрепче, и вылей на него все масло! Поживее!
– Ага! – кивнул Крафт и одним движением оторвал у своей рубахи рукав. Он не знал, чем может помочь один факел, но уверенность в голосе Питера оставляла хоть какую-то надежду.
