Автор
В далекой золотой земле драконы существуют уже столетия. Здесь воздух свеж и полон вихревых легенд, а синее небо пропитано ожиданием. Шут, шепча свои загадочные речи, внушает детям веру в то, что где-то там, в глубинах мира, драконы ждут своих зрителей.
Возможно, пытался справиться с нахлынувшими чувствами или думал, что сказать дальше. Он еще раз посмотрел на Уэба и кивнул."
"– Все в замке теперь знают, что Уэб – Одаренный, однако он ничего не боится, и ему ничто не угрожает. И мне стыдно, что он нашел в себе мужество выйти на свет, хотя пришел в замок впервые, а я прячусь в тени, несмотря на то что хорошо знаю принца Дьютифула. Завтра я намерен с гордостью объявить о своей принадлежности к Древней Крови и до своего последнего часа хранить верность принцу, который, вне всякого сомнения, этого заслуживает.
Я начал учить принца нашим обычаям, и он с радостью их познает. Принц Дьютифул сказал, что, когда весной он отправится на Внешние острова, чтобы убить дракона и предъявить его голову своей невесте, я смогу его сопровождать. Я последую за ним в качестве представителя Одаренных. Сейчас в Оленьем замке нет мастера Силы, мой принц отправится на острова один, без круга Силы, какие всегда помогали королям Видящих. Поскольку он лишен помощи Силы, я готов поставить ему на службу нашу магию и доказать, что она ничуть не хуже.
Чейд крепко сжал мою руку, чтобы показать: он ничего не знал о намерениях Сивила, не говоря уж о том, что Дьютифул собирался взять с собой своего друга. Сила Чейда была неустойчива, но старый убийца сумел донести до меня свои мысли:
Разве я не говорил, что сумею превратить ошибку в преимущество? Похоже, я перестарался и мы вновь оказались в трудном положении.
Он не понимает, что подвергнет принца опасности, если все узнают, что его друг наделен Даром, ответил я. Сивил видит в этом риск только для себя и ради принца с радостью готов на него пойти. Ты сможешь его отговорить?
Я не уверен, что это будет разумно, возразил Чейд. Сивилу удалось поразить их воображение.
Нет, они не вскочили на ноги, объединенные единым порывом. Лишь Уэб широко улыбнулся и сказал, что он гордится юным Сивилом Брезингой. Остальные, за исключением угрюмой Силверайз, вели себя более сдержанно, но в целом были на стороне Сивила. Менестрель и Бойо выражали свою радость открыто. Женщина, корова которой успешно разрешилась от бремени, доброжелательно улыбалась. Остальные обсуждали возможные последствия.
