— Паркер Холидей, — окликнул директор Харрисон, и громкость в зале снова стала бешеной.
Паркер ковыляла вниз по ступенькам, наконец-то перейдя с костылей на голеностопный бандаж. Крошечная рубашка, которую она носит, мало что скрывала. Если бы ее семья практически не финансировала половину вспомогательных служб этой школы, ее бы ежедневно отправляли домой за нарушение правил внешнего вида. Видимо, нужно держать власть имущих за яйца.
Она нагло ухмыльнулась, прежде чем опуститься на сиденье прямо у меня под носом.
— Следующая у нас Джослин Франсуа, — объявляет Харрисон.
Бросив взгляд налево, я не удивился, увидев, что Дэйн сдерживает ухмылку. Его глаза прикованы к ней, когда она спускалась с трибуны в обтягивающих джинсах и безразмерном свитере, который свисал с одного плеча. Желание обладать ею станет для него смертью.
Я улыбнулся и снова повернулся лицом вперед, ожидая, пока Харрисон закончит. Девушки, с которыми мы в паре, ближе всего к тем, о которых говорила мама. С той лишь разницей, что при первой же возможности завтра вечером я брошу Паркер и отправлюсь на поиски чего-то нового. Эта девушка не приносит ничего интересного. Ни в постели, ни в чем другом.
Следующими вызвали Хайди и Ариану, затем еще двух девчонок из танцевальной группы, но я не мог вспомнить имя ни одной из них. Несмотря на то, что однажды трахнул одну из них после вечеринки. По крайней мере, я думал, что это была она.
В любом случае, постановка наконец-то закончилась, и мы перешли к речи о том, как мы должны вести и себя в случае победы в сегодняшней большой игре. Как обычно — никаких чрезмерных празднований на поле или любых других проявлений плохого спортивного мастерства. Конечно, мы собирались выиграть. С четырьмя играми за четыре недели — это неизбежно.
Далее Харрисон начал рассказывать о правилах завтрашних танцев. Он начинает с «никакого тверка, никаких толчков и трений» — его слова, точно не мои — и «не курить на территории». Короче говоря, я уверен, что все его сейчас прослушали. Мы будем делать все эти вещи, а он ни хрена с этим не сделает.
Я отключился, просмотрел толпу, и меня не удивило, когда мой взгляд пал на Южанку. Она тоже наблюдала за мной, и, черт возьми, я все еще думаю о том, как она ворвалась в раздевалку пару недель назад. Я никогда не был голым в присутствии девушки без того, чтобы ситуация не обострилась. И уж точно никогда не было такого, чтобы девушка ушла от меня, оставив меня в подвешенном состоянии.
Буквально, в данном случае.
Но Южанка не похожа на других девушек. Во-первых, я никогда не ненавидел и не хотел кого-то одновременно. Она — самый настоящий запретный плод. Та, от которой я зарекся.
Невинная ухмылка тронула ее мягкие розовые губы, и я ненавижу себя за то, что знаю, какие они.