Там, где он должен был что-то сказать, возникла неловкая пауза, и я чувствую давление, чтобы заполнить пустоту самой.
Он не смеялся, когда я спросила, вместо этого предпочел изучать мое выражение лица. Как будто на моем лбу сейчас начнет мигать красная надпись «ЛГУНЬЯ». Я представляю, что так должны чувствовать себя преступники, находящиеся под следствием, но не позволила себе этого. Хотя я не сумасшедшая. Чувак ни с того ни с сего стал очень напряженным по отношению ко мне.
Под его кожей проступила краснота, и я представила, что его лицо горячее на ощупь. Багровый цвет только усилился, когда я снова ухмыльнулась, и его взгляд устремился на меня, когда я выскользнула из-под его тела и шкафчика, к которому я прислонилась. Я чувствую, что его глаза преследуют меня, когда я оставляю его позади.
— Куда, черт возьми, ты пошла? Мы еще не закончили, Южанка, — прогремел его голос.
Но я не обязана продолжать этот разговор. Именно поэтому я продолжила двигаться и дразняще помахала пальцами на прощание.
— О, мы определенно закончили, — сказала я. — Я уже рассказала тебе о себе больше, чем ты заслуживаешь знать.
Его взгляд потемнел, но не угрожающе. Все, что я видела в нем, — это похоть, желание, чтобы у него была возможность контролировать меня, как он контролирует всех остальных.
— Увидимся, КорольМидас. Мне нужно вернуться к танцам, — пренебрежительно добавила я, уверенная, что свела его с ума.
Он назвал эту игру, которой мы занимаемся, «прелюдией», и я начала думать, что его теория, возможно, не так уж далека от истины.
Кусая губы, я ухмыльнулась, когда расстояние между нами увеличилось. Мы достаточно извращены по отдельности, но, черт возьми, если мы не еще хуже вместе. Однако, в духе честности, я должна признать… мне начинает это нравиться.
Король Мидас в короне? Кажется, ему идёт.
Я даже не заметила, что улыбаюсь, пока Джулс не толкнула меня.
— Ты хочешь рассказать мне о чем-то?
Ее взгляд перескочил на платформу, где Уэст стоял рядом с Джосс — коронованной королевой, а затем снова на меня.
— Я вся во внимании, если ты хочешь рассказать мне, что случилось, когда он утащил тебя, как пещерный человек, — дразнила она.
Чтобы сдержать огромную, глупую улыбку, которая вырывается на свободу, я прикусила губу.
Бодрящая речь вернула мне хоть немного реальности, но за нее было трудно ухватиться, когда он смотрел на меня со сцены. Как будто он все еще готов и хочет закончить то, что мы начали, если я только скажу слово.