Дух часов отныне знал обо мне все, включая то, в чем я сама себе боялась признаться. И ладно бы молчал в тряпочку, так нет же! Он лез с советами!!! То подсказывал, как припахать к общественно-полезной деятельности бикаслуса с гримуаром, потом размышлял, можно ли излечить Хельгу от глухоты, а Елену от излишней воспитательной активности. Когда же на мой порог явился Кайлин, которому кто-то донес, что я теперь живу в замке Рид, Чарчис принялся рассуждать о достоинствах и недостатках этого образчика мужской самоуверенности в одном породистом лице.
Какого труда мне стоило вести вежливую беседу с лордом, водрузившим на мой стол не букет срезанных эландрий, как в прошлый раз, а какой-то зеленый куст в кадке — страшно вспомнить. Дух же продолжал болтать, и отделить мои собственные мысли от навязанных им становилось все сложнее. Дигрэ высказал сожаление, что я покинула его дом, и, как и Снежана, пообещал навещать меня на новом месте. Это обещание острый на язычок Чарчис прокомментировал как обычное для мужика намерение затащить хорошенькую девчонку в постель. Не скривиться после таких выводов стоило мне большого труда. Попытка избавиться от общества Кайла под предлогом переезда и связанных с ним хлопот привела к тому, что он пригласил меня на свидание, которое тут же раскритиковал мой ментальный кошмар, напомнив, что любовная фигня отвлекает людей от дела, а у нас с завтрашнего дня начинаются серьезные тренировки.
Чарчис устроил бы их и сегодня, но для полного слияния, которое позволит духу в нужный момент руководить моими действиями, требовались сутки. Поэтому пока что я наслаждалась не уроками наставника, а бесконечной болтовней обитателя часов, который просидел в своей золотой скорлупе почти три года без общения и изрядно соскучился по компании.
— Как вообще вышло, что из нескольких претендентов выбрали на эту роль именно меня? — спросила я, сама не знаю кого, ибо ответили мне сразу трое.
— Жребий так выпал, — заржал конь.
«Судьба у тебя такая», — хихикнул Чарчис.
— Дух бала в своем репертуаре, — мрачно проговорили за спиной, и, вздрогнув, я обернулась.
— Г-гидеон? — пробормотала, глядя на стоящего на входе мужчину.
«Очередной претендент на твое тело, что ли? — скептически протянул дух часов, совершенно не обремененный чувством такта, а я мысленно рявкнула: „Нет!“, но память тут же подкинула воспоминание о последнем поцелуе, и проклятый Чарчис ехидно протянул: — Не-э-эт говоришь? А по-моему, очень даже да-а-а».
Естественно, я смутилась: покраснела, потупилась и почувствовала себя крайне неуютно.
— Мне жаль, что тебя втянули во все это, фея, — сказал мужчина, сделав вид, что не замечает моего состояния. — Но, боюсь, изменить уже ничего нельзя. Выбор сделан, имя названо.