В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
Сказочные здания соединялись между собой многоуровневыми мостами таким образом, что было невозможно понять, где начинается одно и заканчивается другое.
— Потрясающе! — восторженно выдохнула моя сводная сестра, которая за все время поездки произнесла от силы пару фраз, вероятно, решив, что истинной леди негоже болтать без умолку. Да и мне, если честно, было не до расспросов, когда вокруг такая красота. — А где мы с Гертрудой будем жить? — полюбопытствовала девушка, жадно разглядывая похожие друг на друга и в то же время разные замки.
— Ты, Клотильда, вон в том с высокими окнами, затянутыми синими витражами. А ты… — Миледи посмотрела на меня и, загадочно улыбнувшись, сказала: — В том, чьи острые вершины башен тонут в облаках.
— А почему она в самом большом? И почему мы не вместе? — вырвалось у сестры прежде, чем она успела прикрыть ладонью рот."
"— Потому что, — все так же странно улыбаясь, ответила наша нанимательница.
Приземлились мы на ровной белой площадке, которая, казалось, парила в тумане между двумя вышеупомянутыми замками.
Было жутко любопытно узнать, в чьи дома определила нас нанимательница, а еще меня интересовало, где у стражей конюшни, и можно ли туда приходить слугам, работающим в доме, потому что очень хотелось хотя бы иногда навещать этих дивных созданий с похожими на синий лед глазами.
