Сегодня ты словно чужеземец вошел в обычный городок. Никто тебя не знал, зато теперь весь мир узнал твою историю. Только увидев необычную суматоху и неожиданные приглашения на Императорский отбор, поняла, что день изменится навсегда.
Интересно, с чего бы вдруг мать и отчим вспомнили о моем существовании, да еще и потребовали явиться на ужин? Обычно никого не беспокоило, если я пропускала прием пищи, на котором собиралась вся семья.
В столовую направлялась как на эшафот. Не было никакого желания встречаться с родственниками. Да и у нас сложилось негласное правило, согласно которому я старательно избегаю встреч с родней, а они делают вид, что меня и вовсе не существует. Так что же изменилось сегодня? И не связано ли это с тем, что Его Величество внезапно объявил об отборе невест?
Я не стала утруждать себя тем, чтобы зайти в свою комнату, переодеться и привести себя в порядок перед ужином.
Когда я открыла двери, ведущие в столовую, и проскользнула внутрь, три светловолосые головы синхронно повернулись ко мне, и так же синхронно скривились.
Но мне не привыкать к подобному отношению. Поэтому я лишь невозмутимо коротко поклонилась матери и барону и прошла к столу, опускаясь на стул, который стоял ближе всего к двери.
— Элизабет, могла бы вспомнить про манеры и привести себя в порядок, прежде, чем явиться сюда, — холодно отозвалась мать.
— Фу, от нее же воняет навозом, — скривила свой курносый носик Бетти, младшая из моих двух сестер.
— Конечно, ведь на конюшне ей самое место, — с важным видом ответила ей Джин.
Между сестрами была разница лишь в один год. И Джин в этом году исполнилось уже двадцать, а Беатрисе лишь девятнадцать. Но, не зная всех подробностей, их вполне можно было признать за близняшек, уж больно они были похожи между собой.
— Прекратите, — устало обратился к дочерям барон Бригс.
Но я не тешила себя ложными надеждами и понимала, что барон и, по совместительству, второй муж моей матери не стремился вставать на мою защиту.
"Меня же их ядовитые высказывания не задевали. Я уже привыкла к тому, что стоило двум белокурым ангелочкам подрасти, и они принялись упражняться с помощью моей скромной персоны в собственном остроумии. И каждый раз старались придумывать все более жалящие оскорбления. Но всему есть предел, в том числе и их скудной фантазии, которая слишком быстро исчерпала себя.
