В умирающем мире выживание зависит от борьбы с жаждущими плоти мертвецами. Мародер пытается уцелеть, используя находчивость и острый ум, чтобы избежать гибели от этих ужасных угроз. Перед ним встает вопрос о том, как продержаться в условиях хаоса.
Ходовку там, что ли, делали?
Ну а в центре цеха, прямо напротив входа, откуда бил яркий дневной свет, освещавший все намного лучше, чем десяток полуживых тусклых ламп, стоял мужик. И мужик мне этот совершенно не нравился. Было в нем нечто нехорошее – то ли гопник какой, то ли бандюк. Бритая до блеска голова, забитые татуировками, которые даже футболка не скрыла, руки. Эдакое зверское выражение лица, и главное – окровавленный нож в руках, которым он эдак небрежно поигрывал.
Напротив него на коленях стояло трое. Еще один, крайний справа, лежал на полу в позе эмбриона, и под ним образовалось темное пятно – кровь, что же еще?
У всех троих пленников, стоящих на коленях, руки были связаны за спиной, как и у тела, лежавшего в луже собственной крови.
И что тут вообще происходит?
Хотя, к чему глупые вопросы?
Из открывшейся мне картины и из слов, что довелось услышать, все и так предельно ясно.
Этих четверых тут поймала какая-то банда (в том, что допрашивает их именно маргинальная личность, сомнений нет), пытает, где их «база». Причем в процессе «допроса», одного «допрашиваемого» уже отправили на тот свет.
– Булик! – крикнул лысый.
– Чего? – вот блин, а этого типа, стоявшего, привалившись к одной из створок ворот, я не заметил сразу.
– Покурить пошел, и узнать, чего там за стрельба у Пингвина…
– Давай, зови его, и этого вытаскивайте, пока не превратился.
– Щас… – тип у ворот оторвал зад от стены и прошмыгнул наружу.
– Ну а мы продолжим! – меж тем лысый подошел к одному из пленников, стал напротив и нагнулся, уперев руки в колени и поднеся лицо к пленнику, будто пытаясь заглянуть тому в лицо.
Но пленник понуро опустил голову вниз.
Тогда лысый схватил пленного за волосы и вздернул голову вверх.
– Слышь, ты, чушкарь! Я тебе сейчас кишки выпущу…
Но, видимо, что-то во взгляде пленного лысому не понравилось – он ослабил хватку, отступил на шаг и быстро переместился к следующему пленнику.
– Или твоему сынку! – заявил лысый, таким же образом поднявший голову второму пленнику.
Лысый повернул голову к первому, и с ехидной усмешкой заявил:
– Это ж сынок твой? Ну?
– Не трогай его! – услышал я голос пленника.
– Тогда говори, где вы, гниды, обосновались?!
– НУ?! – лысый угрожающе замахнулся ножом.
– В Леваках, – буркнул пленник.
– В Леваках… – повторил тот.
– Шот! Трупаки оживились. Сюда ползут!
В цех вошли двое – тот, что стоял возле дверей, и которого звали, вроде как, Булик, и второй: видимо, тот самый Хрюша.
