Сумочки для Лулы, равно как и подарки Диби Макку от Ги Сомэ, были доставлены на пост охраны после окончания уборки, и напоследок Лещинская отнесла фирменные пакеты модельера в указанные квартиры.
— И потом включили сигнализацию?
— Сдат под охрану, так.
— В квартире Лулы?
— Так.
— И один-девять-шесть-шесть в квартире номер два?
— Так.
— Вспомните: что вы отнесли в квартиру Диби Макка?
С помощью жестов уборщица перечислила две футболки, ремень, шляпу, какие-то перчатки, а также (она пошевелила пальцами у запястья) запонки.
Разложив эти вещи на открытых полках гардеробной, чтобы Макк сразу их заметил, она включила сигнализацию и ушла домой.
Страйк высказал ей свою сердечную благодарность и, пока уборщица расправляла пуховое одеяло, еще немного задержался, чтобы напоследок полюбоваться обтянутой джинсами попкой, а потом присоединился к Уилсону и Робин, ожидавшим в холле.
Поднимаясь на четвертый этаж, Страйк проверил точность показаний Лещинской у охранника, и тот подтвердил, что сам проинструктировал техника поставить сигнализацию на 1966 — тот же код, что и у входной двери.
— Я из-за Лещинской выбрал одинаковые цифры, чтобы ей легче запомнить было. А Макк пусть бы потом переустановил по своему вкусу.
— Как выглядел этот техник? Ты говорил — новенький?
— Совсем еще зеленый парнишка. Волосы — вот досюда. — Уилсон указал на свои ключицы.
— Белый?
— Да, белый. На вид — вроде даже не бреется еще.
Они остановились у квартиры номер три, которую прежде занимала Лэндри. Когда Уилсон отпирал гладкую белую дверь со стеклянным глазком размером с пулю, Робин охватила легкая дрожь — не то от страха, не то от волнения.
Эта верхняя квартира отличалась планировкой от двух нижних: в ней было меньше места, но больше воздуха. В глаза бросалась свежая отделка в бежево-коричневой гамме. Ги Сомэ упоминал в разговоре со Страйком, что прежняя владелица любила яркие цвета, но сейчас это жилище лишилось всякой индивидуальности и стало похожим на номер в фешенебельном отеле. Страйк молча направился в гостиную.
Ковер здесь был не уютно-пушистый, как у Бестиги, а грубоватый, джутовый, песочного цвета. Страйк провел по нему каблуком: ни следа, ни отметины не осталось.
— При Луле покрытие было это же самое? — спросил он Уилсона.
— Ага. Она сама выбрала. Ковер, считай, новый, вот его и оставили."
"Вместо расположенных через равные промежутки высоких застекленных дверей, ведущих на отдельные маленькие балкончики, в пентхаусе была лишь одна, двустворчатая, выходившая на один широкий балкон. Страйк отпер и распахнул обе створки и сделал шаг вперед.