— Открывайте!
Лестничная площадка взорвалась злым, кровожадным хохотом. Некоторые неистово матерились, не в силах справиться с возбуждением. За дверью наступила тишина.
— А вот я уже здесь, — пробормотал кто-то позади.
— Уже здесь. Не ломайте только ничего. Дайте пройти, мальчишки…
Джерри обернулся. Толпа расступилась, пропуская к нему невысокую пожилую женщину с коротко стрижеными седыми волосами. Хозяйка квартиры. Ничего необычного не было в ней — невзрачная пенсионерка, каких пруд пруди в любом дворе, на любой улице. Но, призванная желтым голосом, она изменилась, обрела смысл, стала ангелом смерти — безразличной и неотвратимой.
— Три месяца назад заехали, — поясняла она, перебирая ключи во внушительной связке. — День в день. Сразу мне показались подозрительными. Да, подозрительными. На людей вроде бы похожи, но вот приглядишься — прозвучало как «приглядисся» — и понятно: что-то с ними не ладно. Слишком уж вежливые.
Наконец нужный ключ был найден. Хозяйка, не переставая бормотать, вставила его в замочную скважину и трижды повернула по часовой стрелке. Раздался щелчок. Дверь открылась. Сразу за ней оказалась узкая неосвещенная прихожая, полная густого смрада. Пахло гниющей палой листвой.
Пенсионерка посторонилась, и Джерри вошел в квартиру. Тишина встретила его затаенной ненавистью. Там, в этой тишине, кто-то ждал удобного момента, чтобы нанести удар. Ковер чавкал под шагами, на обоях виднелись темные, влажно поблескивающие потеки. Хозяйка пару раз щелкнула выключателем, но люстра не зажглась.
— Лампочки выкрутили, — сказал один из роялистов на лестничной площадке. — Вот суки.
— Не то слово, — ощерился Джерри. — Просто пидарасы.
Он откуда-то знал, что из прихожей можно свернуть в кухню, а дальше в глубине квартиры находились две больших, почти одинаковых по площади комнаты. К ним вел длинный узкий коридор, дальний конец которого терялся в абсолютной тьме. Чужаки никогда не любили свет. Свет был им непонятен и страшен. Они предпочитали копошиться и плодиться во мраке, скрывать в нем свои членистые конечности и продолговатые мягкие тела. Джерри ясно ощущал их совсем рядом. Одно неосторожное движение — и тень пожрет тебя.
Держа фонарик на вытянутой руке, он заглянул в кухню. Посреди стола возвышалась огромная кастрюля, полная рыхлой субстанции, покрытой тонким слоем плесени. Наверняка, деликатес. На линолеуме виднелись царапины, оставленные чем-то вроде когтей. Плитой, судя по всему, не пользовались давным-давно.
