Стоило их спинам и плечам оказаться между фонарем и тварью, как последняя немедленно воспряла духом: загнутые когти метнулись навстречу наступающим, безошибочно метя в глотки и животы. Ее движения были стремительны и точны — уже несколько секунд спустя один роялист лежал на полу с разорванным горлом, другой истошно скулил, глядя на собственные внутренности, вывалившиеся из рассеченного брюха. Третий успел увернуться и отскочить. Тварь подалась было следом, но свет фонарика остановил ее, заставил скорчиться и отшатнуться.
— Вот так облом, да? — сказал Джерри, ступая в коридор. К тошнотворному запаху чужака примешивался сладковатый аромат свежей крови, и он шумно втягивал ноздрями эту восхитительную смесь. — Ты столько времени сюда добирался, положил всю жизнь на то, чтобы преодолеть черный океан, лежащий между твоим миром и нашим. Ты можешь поделиться множеством знаний о самых удивительных секретах космоса, о его бесконечных, невообразимых чудесах… — перешагнув через мертвеца и умирающего, Джерри медленно приближался к твари, светя фонарем прямо в ее морду, увенчанную непрерывно извивающимися червеобразными отростками. — Ты прибыл сюда, чтобы повелевать, уверенный в своем превосходстве, в своем праве решать судьбы. Но вместо этого ты покончишь с собой. У меня на глазах. Прямо сейчас.
Нет спасения от желтого света и желтого голоса. Все так же нечленораздельно шипя, существо немедленно впилось когтями в собственное мягкое, бледное подбрюшье. Оно кромсало себя, раздирало на части, истекая пузырящейся слизью. Неистово, самозабвенно. Оно старалось изо всех сил и справилось меньше, чем за минуту.
Джерри оглянулся. Роялисты, столпившиеся в коридоре, смотрели на него с обожанием.
Второй чужак обнаружился в большой комнате. Он напал сразу же, едва роялисты открыли дверь, и сразу же успел оторвать тому, кто шел первым, голову, а следовавшему за ним — руку по самое плечо. Луч фонаря, скользнув по еще висящим в воздухе кровавым каплям, ударил тварь в покрытую слизью сегментированную грудь, заставил пятиться, прижал к стене.
Джерри, стараясь не поскользнуться в растекшейся по полу темной луже, подошел вплотную, нагнулся к пучку мерзких щупалец, заменявшему этому существу морду, и прошептал:
Тварь подчинилась. Когда подоспевшие роялисты обрушили на нее топоры и ломы, она не сделала ни единой попытки отразить удары или атаковать в ответ, только низко, обреченно хрипела.
