Очевидно, от боли немного пришел в себя, потому что поглядел на Алю осмысленно.
– Послушай, – решительно сказал он, – ты не понимаешь, что ситуация очень серьезна. Этот компас… он… он очень важен для одного человека. Человек этот оказал мне самое высокое доверие. И… он точно знает, что компас здесь, у нас в городе.
«Точно, Дашка же не взяла его, побоялась через границу тащить! – мелькнуло у Али в голове. – Но откуда Максим знает?»
– Расскажи мне, в чем там дело с этим компасом и какое ты имеешь к нему отношение, – сухо сказала она.
– Нельзя. – Теперь голос его был почти умоляющим.
– Тогда уходи! – Аля была тверда.
– Ну… компас – это только вершина айсберга…
Тут с Максимом что-то произошло. Он поглядел на Алю скорбно и пробормотал: «Видит бог, я этого не хотел». После чего слова полились из него широким потоком, как будто прорвалась плотина. Он захлебывался и некрасиво брызгал слюной, торопливо бормоча что-то. Аля так удивилась, что не сразу поняла, о чем речь. Впрочем, немудрено.
Раньше Максим говорил гладкими округлыми фразами, речь его была правильной и богатой, он красиво играл голосом. Теперь же он заикался, мекал и бекал, не договаривал окончаний и едва ли не путал падежи. В словах его не было никакой логики, никакого смысла. Он начинал фразу и бросал ее на половине либо же продолжал предложение с середины, так что ничего нельзя было понять. Мелькали слова «инки», «святые отцы», «Тупак Амару», «Венеция», «Польша»…
В общем, речь Максима напоминала бред сумасшедшего. Он и выглядел как человек, который тяжко болен. Щеки ввалились, глаза запали и сверкали из-под нависших бровей.
– Ты поняла теперь? – внезапно спросил он, наткнувшись на Алю темным горячечным взглядом.
Она поняла только то, что он определенно нездоров. Вдруг внезапно сбрендил. От работы, что ли… А может, у них в роду были сумасшедшие, она же ничего о нем не знает, ни с родственниками он ее не знакомил, ни с друзьями…
Так или иначе, с больными нельзя спорить.
– Да, конечно, – неестественно спокойным голосом ответила Аля.
Он сразу сообразил, что она врет: не зря говорят, что сумасшедшие бывают очень хитрыми.
– Дура! – заорал он, нависая над ней. – Всегда знал, что у тебя мозги куриные!
– Что ты, Максик, что ты, не нужно так волноваться… – Аля жалко улыбалась, а сама шарила позади себя в поисках чего-нибудь тяжелого. Ей безумно хотелось двинуть его по голове, а потом связать. И оттащить в ванную. И пустить холодную воду. А потом, когда он придет в себя, высказать ему все.
