Автор
Вот описание книги для сайта-библиотеки с использованием предоставленной информации: Несмотря на грубый звук слова "бывай", оно несёт в себе мгновенный проникновение во время путешествий, когда мы словно вернулись в прошлое. Книга раскрывает нежные и загадочные уголки Италии, где каждый шаг напоминает о многолетней эмигрантской жизни главного героя....
Все эти грани его жизни имели таинственные черты тех же событий, что произошли с моим отцом задолго до моего рождения, но чьи отголоски слышались до сих пор. Я не завидовал жизни до меня, мне не хотелось до боли путешествовать в прошлое, когда ему было столько же лет, сколько мне.
Сейчас нас было около пятнадцати, и мы заняли один из самых больших деревянных деревенских столов. Раздался второй звонок. В следующие десять минут ушло большинство клиентов. Официант опустил металлический затвор на кассу, потому что уже настал час chiusura76.
— Я тебя шокировал? — спросил поэт.
— Меня? — я переспросил, неуверенный, что из всех людей за столом он обратился именно ко мне.
Люсия посмотрела в нашу сторону:
— Альфредо, я боюсь, он знает гораздо больше тебя об испорченной молодежи. E un dissoluto assoluto77, — пропела она, привычно коснувшись моей щеки.
— Это стихотворение об одной единственной вещи, — сказала Straordinario-fantastico.
— Сан-Клементе действительно о четырех… в конечном итоге, — ответил поэт.
Третий звонок.
— Слушай, — прервал владелец магазина, — почему бы вам не позволить нам остаться?
— Мы посадим девушку в такси. И мы все оплатим. Еще по стаканчику мартини?
— Делайте, как вам будет угодно, — устало ответил официант, снимая фартук. Он сдался. — Я пойду домой.
Оливер подсел ко мне и попросил сыграть что-нибудь на пианино.
— А что бы ты хотел?
— Что угодно.
Это была моя благодарность за самый лучший вечер в моей жизни. Я глотнул вторую порцию мартини, ощущая себя так же декадентски, как джазовые исполнители: они много курят, много пьют, и их всегда находят мертвыми в канаве в конце фильма.
Я хотел сыграть Брамса. Но инстинкт подсказал мне сыграть что-нибудь тихое и задумчивое. Так что я сыграл одну из вариаций Голдберга, от которой я сам всегда становился тих и задумчив. Кто-то среди этих пятнадцати вздохнул, это доставило мне удовольствие: мой вклад в волшебство вечера был оценен.
Когда меня попросили сыграть что-нибудь еще, я предложил Каприччио Брамса. Все согласились, это была отличная идея. Но тут дьявол захватил надо мной власть, и после первых тактов Каприччио из ниоткуда я начал играть stornello78. Внезапный переход всех удивил, но они не растерялись и начали петь. У каждого была своя версия stornello. Никакого унисона, разумеется, но, не сговариваясь, припев мы пели одинаковый.
