Бедная женщина, до смерти напуганная людской молвой, клубившейся вокруг ее беды, была доставлена в суд как свидетель. За всю свою жизнь она не отлучалась из дому даже в ставку улуса.
О случившемся услышал юный учитель, Араши Чапчаев. Он вызвался помочь несчастной женщине, хотя бы тем, чтобы переводить на суде ее показания.
…За несколько минут до начала заседания в зал суда стремительно вошел среднего роста молоденький калмык в черном шерстяном костюме-тройке, в накрахмаленной белой сорочке, с галстуком-«бабочкой». До этого случая Араши тоже не приходилось участвовать в суде. Но три дня до начала процесса он ходил по всем чиновничьим конторам, чтобы добиться разрешения выступить не только как переводчик, но и как защитник потерпевшей. Прокурор упрямо отводил доводы Араши, ссылаясь на процессуальный кодекс: женщина, мол, не привлекалась к ответственности, ей больше ничто не угрожает… Она всего лишь свидетель и жертва. Как приехала, так и уедет в свой аймак… «Если вы такой рыцарь, господин Чапчаев, — пошутил прокурор, — то следовало прийти ей на помощь раньше, когда она действительно нуждалась в рыцарской защите».
— Тысячи таких же несчастных, господин прокурор, и сейчас, когда мы с вами ведем светскую беседу, претерпевают унижения, нуждаются в защите, — парировал Араши пошловатый чиновничий каламбур.
— Наша судебная наука, а следовательно и практика, зиждется на конкретности, она нуждается в выводах, а не в обобщениях.
— Если угодно, отнеситесь к моим словам, как к выводам, — извинительным тоном ответил учитель.
Неожиданно в это время к прокурору заглянул по каким-то делам Санджи Боянов. Узнав, чего добивается юноша, он стал на сторону добровольного защитника. Так Араши Чапчаев впервые в своей жизни столкнулся на публичной трибуне с великой неправдой жизни власть имущих, лишивших бедноту всяких человеческих прав. Столкнулся и победил! На велеречивую речь профессионального юриста, блеснувшего глубоким знанием психологии подсудимого, проникновением в его состояние в момент свершения преступного акта, на театральный жест, обращенный к составу суда с просьбой проникнуться милосердием к сидящему на скамье подсудимых — безвестный учитель ответил последовательным изложением фактов, той самой конкретностью, о которой говорил ему прокурор и другие блюстители закона… Бедная женщина ничего не могла добавить к тому, что говорил о ней учитель, ей оставалось лишь ответить на несколько вопросов.
