– Полиморфное шестидесятичетырехбитное шифрование на основе генетического кода, – говорит Финиан.
– М-да, сложно, – выдает Тайлер.
– Сложно – это еще мягко говоря. В его кабинет проникнуть будет, пожалуй, труднее, чем в трусы той девице, за которой я ухлестывал на прошлогоднем балу в честь Дня Создания.
– Но какой-нибудь способ все-таки есть? – спрашивает Тайлер.
– Честно говоря, не знаю, – вздыхает Финиан. – Я ей читал стихи, дарил цветы, я…
Наш Технарь качает головой, снова выводя на экран изображение комнаты.
– А эти здоровенные окна? – показываю я.
– Это не окна, а стены, – отвечает Финиан, снова поворачиваясь на триста шестьдесят градусов на стуле. – Весь кабинет окружен прозрачным поляризованным силиконом.
– Бьянки скупает диковинки и артефакты со всей галактики. Но главный его интерес – экзотические формы жизни. У него в зверинце больше десяти тысяч видов, как он сам говорил в интервью «Джентльмену Галактики».
– Еще кто-то подписывается на «Джентльмена Галактики»? – спрашивает Скарлетт, приподнимая брови.
– Ну, до меня доходили слухи… – говорю я вполголоса.
– Я его покупаю ради статей. Как бы там ни было, но логово Бьянки… – Финиан шевелит пальцами, и изображение на стене сменяется планом здания, – расположено точно в центре его зверинца. А окружает кабинет вольер с самым ценным экспонатом.
– Надеюсь, сейчас ты мне скажешь, что это маленький ласковый терьерчик по кличке Пушистик, – вздыхает Тайлер.
– Почти угадал, Золотой Мальчик, – говорит Финиан, снова переключая дисплей. – Почти-почти.
На стене появляется тварь… страшнее которой я в жизни не видала. И это считая сегодняшнюю утреннюю встречу возле душа, когда я увидела Дариэля де Виннера де Сиила в нижнем белье.
Эта тварь – сплошь бритвенные зубы, мертвенные зеленые глаза, рябь мускулов под шкурой. Когти – клинки, кожа – шипастая броня, а голос – пронзительный, металлический, будто две бензопилы сексом занимаются.
– Собратья легионеры, позвольте представить вам гордость зверинца Кассельдона Бьянки! – произносит Финиан. – Великий Ультразавр с Абрааксиса IV.
– Амна диир! – выдыхает Кэл, и его обычно невозмутимое спокойствие дает трещину.
– Верно сказано, Эльфенок, – кивает Финиан. – Хотя я понятия не имею, что ты сказал, но сказано совершенно верно. Ходят слухи, что Бьянки отдал свое четвертое яйцо, чтобы заполучить это создание.
– Он последний в своем роде на всю галактику, – говорит Фин.
– А с остальными что случилось?
– Ультразавры известны как самый злобный вид на всем Млечном Пути, – говорит Финиан, проводя рукой по белым волосам, отчего они еще сильнее встают дыбом. – На Абрааксисе IV они истребили все живое. И когда убивать стало уже нечего, истребили друг друга.