В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
— Могу показать!
— О боже, нет! — простонал Герман, заметив, что жирафобизоны на баскетбольной площадке начинают закатывать несуществующие рукава спортивных маек.
Он ухватил помощника за локоть и потащил к летнему кафе, где, помимо столиков под зонтами, имелась и барная стойка. Облокотившись на нее, Виктор Душин утомленно вздохнул, утер пот со лба большим клетчатым платком и попросил минералки.
— Так что с журналисткой? Ты уже что-нибудь предпринял? — нетерпеливо поинтересовался Герман, дождавшись, пока его помощник утолит жажду.
— Увы, да, — угрюмо ответил Душка, покосившись через плечо на собственные ягодицы, обтянутые новыми летними штанами.
Приличные брюки пришлось прикупить срочно, потратив на это деньги, предназначавшиеся для других целей. Любимые Душкины лавсановые штаны с карманами порвала незнакомая овчарка, за что Виктор почему-то сердился не на собаку, а на журналистку, о которой его спрашивал начальник.
— Посмотрел я журналисткину анкету, запомнил адрес, написал угрожающую записку и приклеил ее прямо на забор, — хмурясь, поведал он Герману.
— И что? — оживился начальник.
— И то! Прилепил бумажку на ворота и пошел себе к машине — я ее припарковал через квартал, чтобы не светиться. — Душка помолчал, с неудовольствием припоминая подробности. — Открыл дверцу, сунулся в салон, перегнулся, чтобы положить назад флакон с клеем, и тут откуда ни возьмись — она!
— Журналистка? — ахнул Герман.
— Сука! — злобно выругался Душка. — Представь: я наполовину в машине, наружу одна пятая точка торчит, а она даже лаять на меня не стала, молча цапнула за задницу! Зубами рванула — и только я ее и видел!
Ошеломленный Герман щедро плеснул в раскрытый рот минералки, рукой утер мокрый подбородок и покрутил головой:
— Знал, что все бабы — дуры, но меня еще ни одна не кусала! Правда, жена облаивает постоянно.
— Я туда больше не сунусь. Думаю, она меня запомнила, — проворчал Виктор. — Да еще лоскут из подштанников на память унесла, как сувенир!
— Фетишистка! — слишком громко воскликнул Герман.
Немногочисленные посетители кафе стали озираться по сторонам.
— С-с-собака! — выдохнул Виктор.
— В общем, угрожающая записка на нее не подействовала? — подвел итог Герман.
— Не-а, не подействовала, — с сожалением признал его помощник. — Я, когда сюда ехал, заглянул по пути в «Атлант», сунулся в почтовый ящик, а там еще одна бумажонка от этой красотули лежит.
— Значит, надо пугать лучше!
— Не боись, Герасим, напугаю! — пообещал Душка.
