В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
Моржик поскреб подбородок, а я запустила ногти себе в волосы и заработала кистью руки, как взбивалкой для крема. Через десять секунд моя прическа пришла в ужасное состояние, но это возымело должный результат: граждане, следующие по тропе мимо гроба, стали на меня засматриваться.
— Зудит — сил нет! — доверительно сообщила я первой же притормозившей даме.
Она отодвинулась и посмотрела на меня с некоторым испугом.
— У вас спирту не найдется? — спросила я.
— Ты че, девка? Поминки только после похорон! — с видом знатока произнесла какая-то старушка.
— Мне для дезинфекции. — Я покачала растрепанной головой и поскребла ногтями по обтянутым джинсами бедру. — Боюсь, заразилась от покойника!
В веренице прощающихся образовался разрыв.
— Он ведь от инфекции помер, — продолжала я, закрепляя успех. — От этой… Как ее?
С этим вопросом я обернулась к Моржику.
— От язвы! — с готовностью подсказал он, чешась, как шелудивая дворняга. — Сибирской!
— Восточносибирской! — зачем-то уточнила сомнительный диагноз Ирка, тоже начиная яростно скрести ногтями по бокам.
Народ дрогнул и через несколько секунд обратился вспять. Те, кто уже успел попрощаться со скончавшимся от мифической восточносибирской заразы Андрюхой, вымелись во двор, остальные водоворотом крутились в фойе, больше не заплывая в наш коридор.
— А что случилось? — изумился Колян, возвращения которого мы не заметили. — Где все?
И он оглянулся на лежащего в гробу Андрюху, как будто тот был организатором неудавшейся вечеринки.
— Не обращай на них внимания, бежим к «Городу»! — Я потянула мужа к выходу — загробному, то есть расположенному за гробом.
— И я с вами! — спохватилась всхлипывающая Татьяна.
Втроем, оставив Ирку и Моржика самозабвенно чухать друг друга, а остальных участников печального мероприятия — изумленно созерцать эту, прямо скажем, нерядовую сцену, мы дворами напрямик перебежали к супермаркету, где нам открылось еще более любопытное зрелище.
На стоянке супермаркета криво, как-то боком, очень неловко, стоял спецтранспорт муниципальной службы ритуальных услуг. К его желтым с широкой черной полосой бортам жались смущенные и растерянные люди в трауре и полутрауре.
