В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
С утра пораньше мне пришлось появиться там, чтобы еще раз, но уже совершенно официально рассказать компетентным лицам примерно то же самое, что я давеча поведала Панде и Сереге за столиком открытого кафе. Бумагу, «отмазывающую» меня от работы, мне выписали сразу на два дня, так что в телекомпании я сегодня даже не появлялась.
— Сережа, хочешь еще печеночки? — проглотив конфету, спросила Ирка у Лазарчука, вытирающего с тарелки хлебной корочкой остатки подливки. — Та самая!
Капитан подавился и оттолкнул Иркину руку с раздаточной ложкой.
Вчера вечером Лазарчук первым примчался к лавочке, на которой обморочно поникла я, и при виде кровавого пятна на моей груди сам едва не лишился чувств. Бригада «Скорой», которую сгоряча и не разобравшись вызвал Потапов, отпаивала валерианкой не меня, а бедного Серегу. Я очнулась сама, чему немало поспособствовала Ирка, энергично нахлопавшая меня по щеками руками в испачканных землей садовых перчатках.
— Ну, хватит, убери от меня свои грязные лапы! — попросила я, уклонившись от очередной подружкиной оплеухи, а затем даже поднялась на ноги.
Лазарчук, которого едва успели реанимировать, при виде восставшего трупа снова схватился за сердце. Ирка, не обращая на умирающего капитана никакого внимания, расстегнула на мне куртку и принялась аккуратно отдирать липучки, удерживавшие на моей груди два полиэтиленовых пакета с большими кусками сырой говяжьей печенки.
— Ну, бутафоры! Ну, декораторы! — восхищенно-укоризненно приговаривал, помогая ей, капитан Потапов.
Сбрызнутый нашатырем Лазарчук слабо трепыхался в руках медиков и с ненавистью смотрел на субпродукт.
Вчера, пока я спала на диванчике, Ирка вынула из холодильника сырую печенку, разморозила ее, раскроила пополам, горячим утюгом герметично запаяла каждый кусок в пленку и с помощью скотча сделала печеночную аппликацию на кевларовый жилет. К сожалению, мы не успели рассказать об этом Сереге, а в целом, по-моему, очень хорошо получилось! Во всяком случае, когда из продырявленного пакета с требухой на ветровку просочилась кровь, у меня было полное ощущение, будто это мой, а не говяжий жизненно важный орган пронзили насквозь! А жилет и в самом деле остался совершенно неповрежденным, только коровьей кровью запачкался.
— Мальчики, чай, кофе! — призывно помахала хозяйка дома курильщикам, как раз затушившим окурки.
