В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
Матерился Саша, мамочку звала его жена Надя, а мычала я сама: дезориентированный спросонья Колян, пережив мое неожиданное падение, набросил на меня одеяло и уже после этого присовокупил свой голос к общему хору:
— Вот он, тут, я его держу!
Не в силах вырваться из плена верблюжьего одеяла, я невнятно мычала оправдательную речь и с ужасом думала, что вот-вот умру от удушья в руках собственного мужа! Ну, чисто Дездемона! Спасибо производителям одеял из натуральной верблюжьей шерсти, не обманули, изделие и впрямь пропускало некоторое количество воздуха, так что я смогла продержаться в шерстяном плену пару минут, пока мои тюремщики включили в комнате свет и оценили обстановку.
— Он меня за ногу укусил, гадина! — провозгласил Саша, энергично помогая Коляну распутать верблюжий кокон, содержащий предполагаемого злоумышленника.
— А мне глаз подбил! — мрачно сообщил мой муж.
— И еще стекло расколотил! — прибавила Сашина жена Надя.
— А я-то тут при чем?! — заорала я, едва выпутавшись из кокона.
— Здрасьте! — удивленно сказал Саша, почесав в затылке. — Это, оказывается, Ленка! Колян, ты зачем жену в одеяло спеленал?
— Кыся, это никак ты?! — обиженно воскликнул муж. — Зачем ты двинула меня в глаз, что я такого сделал?
— Ты тапки свои бросил поперек дороги! — плаксиво сообщила я. — И я об них споткнулась, и упала, и ударилась макушкой о твою физиономию, и еще руку о стенку ушибла, и-и-и-и…
— Не плачь, Леночка! — Надя присела рядом со мной на кровать и обняла меня за плечи.
— Больно, — пожаловалась я, потирая запястье.
На нем красовался широкий медный браслет. Впрочем, уже не красовался: падая, я сильно ударилась рукой о стену и помяла металлическое украшение, оставившее на моем запястье багровый след, обещающий в самом скором времени превратиться в большой синяк.
— Дай-ка я сниму с тебя эти наручники! — вызвался помочь мне Колян. — Кыся, зачем ты вообще напялила на себя этот обруч?
— В аптеке мне сказали, что это помогает от бессонницы! — призналась я, чуть не плача.
— Выбрось его, — посоветовал муж.
— Кстати, о спокойном сне, — сказал Саша, стыдливо кутаясь в покрывало. — Кому мы обязаны столь неприятным пробуждением?
Мы с Коляном переглянулись.
— Это я виноват, — мужественно взял на себя вину мой супруг.
— Уж извините, — пожала плечами я.
— Вы, наверное, частенько так веселитесь? — поинтересовалась Надя.
